Взрывной десерт для тёмного мага

16. Вы меня удивляете!

Бэрли делает шаг ко мне. Немного жутковато, потому что он крупный мужчина, а я - одна. Если он захлопнет дверь, будет неуютно с ним наедине.

Но Бэрли оставляет дверь открытой. С любопытством осматривается, заложив большие пальцы в карманы безупречно отглаженных брюк.

Как бы не хотела держать себя надменной королевой, невольно усмехаюсь, представив надменного псевдо-муженька с утюгом. Кто, интересно ему наглаживает стрелки? Жены-то нет.

– Эхри говорил, что у вас здесь довольно… м… Гадко.

Стискиваю кулаки, сейчас этот гад договорится! Эхри - это мерзкий слуга? Понятно тогда, откуда наглаженые брючки. С седым подхалимом жизнь императорского зельевара явно не лишена бытовых радостей.

– Но я рад, что Эхри преувеличил. Здесь вполне достойно.

Стою с каменным лицом, опять не понятно - похвала или издёвка.

Где-то за спиной раздаётся глухое ворчание.

Лисица! Хоть в чём-то я с ней солидарна. У меня от этого типа тоже мороз по коже.

Выходи, лисица, тяпни его за ляжку. И будем надеяться, что ты бешеная! Но рыжая не рискует выходить, и мне остаётся ей только позавидовать. Я бы тоже хотела невидимкой сидеть, укрывшись где-нибудь за стойкой.

Бэрли размашисто направляется к дегустационному столику и я напрягаюсь так, что мышцы сводит. Пусть только попробует пальцем залезть в наши десерты! Сломаю и палец, и шею!

Внимательно всматривается в разложенные тарелки. Его лицо четко читается на фоне открытой двери. Волевой профиль, с четким контуром широкой челюсти и высоким лбом. Из-за щетины, лицо кажется мрачнее, чем в тот единственный раз, когда я его видела.

Почему такая внешность достаётся конченым мерзавцам?

– Выглядит неплохо, - надменно и чопорно выносит свой высочайший вердикт.

Неплохо? Дядюшка Арчи, наверное, за ночь глаз не сомкнул!

У меня дёргается мизинец на правой руке.

– Свежей отравой не торгуем! Это по вашей части!

По его лицу после моих слов пробегает тёмная тень. Бэрли отводит взгляд в сторону, стискивает зубы, и на щеке проступает желваки гнева.

– У вашего присутствия есть уважительный повод? - Продолжаю вколачивать в него едкие фразы.

– У меня долг перед вами.

– Вот как? Надеюсь, не супружеский?

Бэрли отчётливо скрипит зубами, но тут же натягивает на лицо безучастную маску.

– Я слишком брезглив для этого…

– Вот как? А когда отравили наших родителей, про брезгливость забыли? Или это другое?

Бэрли злобно щурится, а я - улыбаюсь. Мне доставляет тайное удовольствие бесить его.

– Как вы себя чувствуете? - интересуется сухо и сдержанно, не отвечая на вопрос.

– Вашими молитвами, жива и здорова.

– Если вы позволите вас осмотреть, я мог бы…

– Что? - Отскакиваю подальше. - Осматривать меня брезгливость не запрещает?

– Я бы не хотел, чтобы наши эксперименты нанесли вам вред.

Здорово! Это так благородно! Прямо подвижник науки.

– Наши? - высоко поднимаю бровь.

– Вы добровольно принимали Искру, разве не так? - Слегка наклоняет голову, с интересом всматривается в меня.

Ох, опасный диалог. Подтвержу его слова, но вдруг всё было иначе? Отвечу “нет” - может, что-то заподозрить. Поэтому благоразумно молчу.

- Цвет радужки у вас не менялся? - не унимается псевдо-муж. - Странные видения, обмороки?

Теперь понятно, чего он так пялился. Быстро отвожу глаза и бурчу.

– Моя радужка больше вас не касается. Жду не дождусь, когда нас разведут. Хотелось бы завтра!

– Вы меня удивляете всё больше и больше. Вы отказались от платьев и драгоценностей, не поехали к вашему возлюбленному, и остались в промозглой лавчонке…

– Я попрошу без оскорблений! - Обрываю его. - Если вы пришли говорить гадости, то дверь открыта.

– Вы ставите меня в затруднительное положение. - Бэрли картинно разводит руки. - Я даже не знаю, что думать. В вас пропала гениальная актриса или есть что-то, что мне стоит знать…

– А мне стоит знать, зачем вы сюда явились! - В сердцах слегка притоптываю стёртым тапочком тети Агаты. Как жаль, что это не туфли на шпильке, и я не могу проткнуть его сапог так, чтоб он взвыл!

Этот выражение моего гнева, наверное, выглядит комично. По физиономии Бэрли змеится усмешка.

– Непривычно видеть вас без розовых туфелек и муара. Но, думаю, ваша потеря поправима. Скоро наверстаете. Я пришёл по поводу Сианы…

– Сианы?

– Она - ребёнок, и не должна отвечать за ваши козни. Вы можете ломать комедию сколько угодно, ваши ужимки не способны тронуть моё сердце. Но девочку мне жаль.

– Поэтому вы её выгнали.

– Не собираюсь оправдываться за свой поступок. Если бы у вас была хоть капля мозгов, вы бы сами поняли, что выгонять старшую сестру, и оставлять себе младшую - более чем странно.

– Я позабочусь о ней, если вы об этом. Она ни в чём не будет нуждаться, сестра - лучшее, что есть в моей жизни.

Наверное, я перегибаю в своём красноречии, потому что приходится ждать, пока Бэрли подбирает с пола отвисшую челюсть.

– Чтобы вам было легче нести свой тяжкий крест, - наконец, продолжает он, - я привёз её вещи. И я надеялся, что она примет и подарки, раз вы отказались принять своё барахло.

Вот последнее слово явно было лишним!