Взрывной десерт для тёмного мага

17. Что это с вами?

Когда я была Галиной Сергеевной, с мужчинами у меня не очень ладилось. Приятной внешностью и кротким нравом я не обладала. Была работящей, чёткой, дельной… Только все эти качества не помогли мне стать богатой и счастливой. А вот выжить – вполне.

Возможно, будь я симпатичной милашкой, всё сложилось бы по-другому. Я вышла замуж в двадцать лет за единственного ухажёра, потому что боялась остаться одна. Семён умер через двадцать лет, и больше у меня не было возможности устроить свою личную жизнь.

Не нравилась я противоположному полу. Что тут поделать?

Только, подозреваю, молодое тело и привлекательная внешность Мелиссы добавили мне уверенности в себе. Я почувствовала себя женщиной! Впервые в жизни!

Красивой, привлекательной и манящей. Я читала желание во взглядах мужчин, которых встречала на рынке. И не зря же мне удалось очаровать покупателя и продавца лисёнка…

И сейчас мне не нравится снисходительно-насмешливый тон, которым соизволит общаться со мной мой так называемый муж. Да кто он такой?

Гнев, который тихо закипал во мне, побулькивая на огне раздражения, наконец готов выплеснуться наружу. А может быть, это остатки склочного характера Мелиссы задержались в дальних закутках моего тела. Где-нибудь в левой пятке…

Барахло! Ни один мужчина не имеет права называть так вещи своей когда-то любимой женщины.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти до боли впиваются в ладони. Резко выбрасываю руку вперёд и цежу с яростью:

– Пошёл вон…

– Что?

– Убирайся, а то я… Я… – Меня трясёт.

– Расстреляете меня на рассвете, как мило, – произносит так спокойно, словно у нас тут семейный ужин.

Всё, что происходит дальше, я не могу объяснить. Кажется, мои эмоции вышли из-под контроля. Я смотрю на всё, словно со стороны, будто наблюдаю кадры замедленной съёмки.

Вот я решительно делаю два шага по направлению к дегустационному столику. Беру “Синюю мантию” – она идеально подходит по консистенции. И, слегка взвесив её на руке, впечатываю произведение дядюшки Арчи в красивое нахальное лицо.

Едкая улыбочка сползает с Бэрли, а вот желе – остаётся. На самом деле, улыбочки я не вижу, потому что при соприкосновении с кожей желе шипит и пузырится, закрывая его лицо полностью яркой голубой пеной. Зато отлично наблюдаю провалину рта, распахнутого в изумлении.

Сейчас я мщу за всех женщин, пострадавших от насмешливых красавчиков. Несколько секунд я наблюдаю за красивой магической или химической реакцией в шоке от самой себя.

Где-то в углу тихо тявкает лисица. То ли одобряет, то ли смеётся. И посторонний звук приводит меня в себя. Вздрагиваю и беру со столика салфетку. Вкладываю её в руку залеплённого пеной Бэрли.

– Я не люблю повторять несколько раз.

Бэрли, стоящий истуканом, от моего прикосновения дергается и заторможенно смахивает салфеткой “Синюю мантию” с холёного лица.

– Да что это с вами… – шепчет в крайнем изумлении, смахивая хлопья пены на отложной воротничок белой рубашки, на лацканы сюртука, которые тут же окрашиваются в весёленький цвет.

Удивлён, да? Мелисса, наверное, тебя боялась до жути?

– Не стоит меня доводить, – скрещиваю руки на груди.

Бэрли бросает промокшую салфетку и выпрямляется.

– Чёрт, а ведь вкусно, – уголок его рта слегка ползёт вверх. – Поддевает кусок пены и протягивает мне. Я брезгливо отворачиваюсь. Фу, ещё не хватало!

Увидев мою реакцию, сам облизывает палец.

– Неплохо. Стеарин онгидрата с ванилью, яйцами, сахаром и красителем. А какой эффект, – заключает с видом знатока.

– Дарю рецепт, раз вам понравилось. Не всё же яды и свечи от геморроя готовить. Вы явно способны на что-то большее, – бурчу в сторону. Только он слышит!

Бэрли отшатывается, словно я залепила ему пощёчину. Кажется, именно сейчас я задела его за живое.

Отворачивается, скрывая досаду.

– Мне пора. Только передайте девочке кое-что…

Размашистым шагом выходит из лавки, и через минуту возвращается с парой саквояжей и коробкой, которую тащит под мышкой.

Бросает сумки у входа и идёт ко мне с коробкой.

– Я помню, как мы гуляли втроём, и я видел, как Сиана на неё смотрела. Как заворожённая. Ей очень хотелось, но она стеснялась попросить. – С удивлением смотрю на куклу в подарочной белой коробке, на которой остаются голубые следы от пальцев. – Вы не заметили или не захотели замечать, а я не стал предлагать. Думал, что девочке будет важно, чтобы эту куклу ей подарила сестра. Скажите, что это от вас.

Дрожащими руками принимаю подарок Сиане от самой себя. Почему-то дерзить и бросаться в него “хвостом единорога” мне больше не хочется. В горле стоит комок.

– Ей это важно, правда, – Бэрли, не дождавшись моего ответа, разворачивается и идёт к выходу.

Словно вспомнив что-то, слегка оборачивается:

– Не переживайте, онгидрат нестабилен, следы на коробке скоро исчезнут.

Громко хлопает дверь. Я долго стою с коробкой в руках, глядя, как исчезают голубые отпечатки пальцев. И два вопроса крутятся у меня в голове:
Что за гадкий человек была Мелисса и почему лорда Бэрли не портит голубое лицо?
И я не знаю, какой из этих вопросов важнее.