Взрывной десерт для тёмного мага

18. Правда, что со мной?

“Онгидрат нестабилен”.

Кажется, эту фразу бросил Бэрли, когда уходил? Понятия не имею, что такое онгидрат, но в его нестабильности мне приходится убедиться через несколько минут.

Синие следы ладоней моего экс-супруга сначала бледнеют, потом исчезают вовсе. А вот странные слова, которые он произнёс, кажется, впечатались в мой мозг навсегда.

Он разрушает стройную теорию, сложившуюся в моей голове. Какой эксперимент проходил с участием Мелиссы? Какую Искру она принимала и зачем это делала добровольно? Хотя мне не терпится поскорее всё выяснить, приходится признать, что придётся искать другие источники информации. Расспрашивать обиженного мужа не входит в мои планы. К тому же, трудно представить, как заставить его отвечать на мои вопросы.

Только когда от Бэрли не остаётся даже отпечатков, из-за прилавка, поскуливая, выходит лисица. Вид у неё откровенно виноватый.

– Хорошим охранником мы обзавелись, нечего сказать. - Ворчу недовольно. - Толку-то от тебя!

Почему-то я иррационально злюсь и хочется на ком-то сорваться. Злюсь на себя, потому что ничего не понимаю. Бешусь от черствости Мелиссы.

А ещё мне больно за маленькую девочку, которая спит сейчас наверху.

– Даже тебя, дурочку, пожалела. - Перехватываю коробку поудобнее, сажусь на корточки и тяну руку к лисице, но она отскакивает, как от огня.

Молодец, помнит, что нам лучше не соприкасаться. А я вот чуть не забыла.

– Да, ты права. Лучше не надо. - Встаю и, поставив куклу на стул у дегустационного столика, оправляю юбку. - Это и к лучшему, а то буду в рыжей шерсти…

Лисица подходит и тычет носом в коробку, обнюхивает. Издаёт подобие сиплого кваканья и недовольно отходит. Не нравится ей что ли? Не любит кукол или неприятен запах Бэрли?

– Мелисса! - наверху бодрый топот босых пяточек.

Мы обе замираем, поднимая вверх — я лицо, лиса - острую мордочку.

– Ох! - Сестрёнка замирает, остановившись на середине ступеней, слегка наклоняется, чтобы лучше видеть стол и меня. - Ничего себе!

Слегка прикрываю коробку подолом юбки, я ещё не успела подумать, как представить этот подарок. Уже решаю, что не буду скрывать тот факт, что куклу ей привёз Бэрли. Купил, и купил… Молодец! Получил от меня леденец!

То есть, не леденец, а “синюю мантию”, но это - детали. А так придётся придумывать, откуда взялись в лавке её вещи… И вообще не понимаю, зачем мне врать?

Только Сиана не даёт мне возможности для манёвра. Проносится мимо столика, будто не замечая расставленных там пирожных, хватает коробку и, прижав её к груди, кружится по залу.

– Боже мой, Мелисса! Ты лучшая сестра! - Мурлыкает вытягивая её на руках и любуясь на своё сокровище, и снова прижимает куклу к себе.

Рыжая лиса с недоумением смотрит на меня, а я - на неё. Могу поклясться, она тоже готова пожать плечами.

– Ты знала, ты знала, что я её хотела! - Сиана бросается ко мне и крепко обнимает за талию, зажав подарок под мышкой. - Это лучший день рождения!

Острый уголок коробки впивается мне в ребро, но я не замечаю неудобства. Мне неловко, как никогда в жизни. Значит, Бэрли практически спас меня что ли?

Смотрю поверх головы сестры, гипнотизирую ярко-красный осколок витража. Мне кажется, у меня сейчас щёки такого же цвета. Почему мне так стыдно? Я ведь не Мелисса, я не должна была помнить о том, что Сиане сегодня исполняется…

Кстати, сколько ей исполняется?

Наверное, мне стыдно не за Мелиссу, а за Галину Сергеевну, которая была так нелюбезна с бывшим мужем. А ведь выручил, хоть он и считает себя оскорблённым до глубины души супругом.

Робко похлопываю девочку по спине и уныло бормочу:

– Для тебя мне ничего не жалко! Давно купила, вот наконец-то мне её привезли… Из дома, где мы жили… И вещи твои вот…

Но Сиана не слушает. Опускается на колени и с гордостью демонстрирует подарок лисице.

– Видишь, Лисса, сестра про меня не забыла… А ты говорила…

А у меня от её слов словно гарпун вонзается в сердце и проворачивается там несколько раз.

– Солнышко, как ты её назвала? - Стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Лисса, - девочка встаёт и, как ни в чём не бывало, отбрасывает с лица растрёпанные кудряшки. Смотрит на меня с непониманием. - Она же лиса!

С усилием проглатываю комок в горле, который стоит там колючим ежиком.

– Но… это ведь я Лисса. Ты так меня называешь.

Наверное, малышка что-то чувствует по моему тону. Потому что в её глазах мелькает что-то похожее на сожаление. Оставляет коробку и трогательно ставит брови домиком.

– Прости, я не знала, как её назвать. А на это имя она откликается. Вот смотри… Лисса!

Гадкая рыжая вертихвостка послушно тявкает, как дрессированная собачка. Гордо косится на меня зелёным глазом. Мол, вот, как я могу!

– Лисса!

– Тяф!..

– Лисса!

– Тяф!..

И заливистый детский хохот.

Зажимаю виски ледяными пальцами, я сейчас с ума сойду.

– Хватит! - останавливаю веселье резким окриком. Чувствую неловкость за грубость, добавляю мягче. - Дядюшка Арчи спит. Так ты говоришь, что лиса с тобой разговаривает?

С подозрением щурюсь, глядя на рыжий хвост. Не удивлюсь, если лисица и говорить умеет, уж больно странное животное.

– Нет, что ты. Она же не человек… Но мне кажется, - понижает голос до тихого шёпота, словно боится, что лиса её услышит, - я понимаю, что она хочет сказать. Не всегда правильно, но будто слышу её здесь. - Прикладывает палец ко лбу.

Гарпун в сердце проворачивается ещё раз. И где-то в груди включается тихий сигнал тревоги.

Что это со мной? Я ревную к какой-то ободранке?

– Не сердись, пожалуйста… - Сиана снова обхватывает меня за талию.

Поднимает голову и я вижу в её глазах яркий детский страх. Она боится, что обидела меня. Маленький настороженный зверёк с дыркой вместо выпавшего молочного зуба.

Улыбаюсь уголком рта. Старательно изображаю доброжелательное согласие слегка приправленное лёгким разочарованием.