Взрывной десерт для тёмного мага

19. Искра и подозрения

Бодрый топот Сианы разносится с лестницы. Она носится вверх и вниз - таскает дядюшке Арчи чай с ромашкой, приносит мокрые полотенца и капли со странным привкусом.

Девочка чувствует себя виноватой. Всё-таки это её чокнутая лиса устроила погром в тщательно отмытой лавке. А это значит, что клиентов мы не сможем принять и сегодня.

А потом ей предстоит уборка раздавленных десертов и битой посуды. Мне её жаль! Явно она мечтала не о таком Дне рождении. Но дядюшку мне жаль больше!

Он лежит бледный и страдающий в своей кровати. Горюет. Вздыхает.

Я стараюсь от него не отходить, мне страшно, что он придушит лису на глазах у Сианы. Не то, чтобы я была против… Но лучше сделать это незаметно, когда девочки не будет рядом.

– Следующие будут ещё лучше! - Успокаивающе похлопываю дядюшку по покрытой пятнами ладони. - Я помогу вам, будет ещё вкуснее… - успокаивающе бормочу, но Арчи только всхлипывает. – Глаз дракона был великолепен, мне прилетел кусочек на лицо, - горько вздыхаю, - “Мантия” тоже удалась, пенилась, как нужно. Дядюшка, хватит уже…

Арчи стонет так, что легкие занавески на окнах приподнимаются, как от ветерка.

– У меня же Искра… - лепечет обижено таким тоном, будто его лишили положенных за отсутствие искры привилегий, и горькие слёзы стекают по морщинистым щекам и впитываются в подушку. – Я и так еле нашёл силы…

Как бы мне не хотелось верить, что дядюшка обычный ипохондрик, очередное упоминание Искры заставляет меня вздрогнуть.

Сиана влетает и виновато ставит перед дядюшкой тарелку с печеньем, но тот демонстративно отворачивается.

Округлив глаза, помахиваю ладонью.

Мол, уходи, он сейчас настрадается и помиритесь. Тяжело вздохнув, Сиана выходит.

— Чем мне помочь? - стараюсь, чтобы голос звучал мягко и участливо.

Арчи переводит на меня взгляд, полный муки и, кажется, намёка на то, что я лично виновата в его бедах.

— Чем тут поможешь, если Искра утеряна? Просто доживаю… С трудом взял себя в руки, и то… — конец фразы тонет в рыданиях.

Прикрываю глаза и закусываю щёку изнутри, чтобы сдержать раздражение.

– Ничего, вы ещё её найдёте…

Арчи перестаёт выть и смотрит на меня так, будто я сообщила ему несусветную глупость.

Понимаю свою оплошность и невинно пожимаю плечами:

– У меня от зелий Бэрли кавардак в голове, вы же знаете.

— Ах да, твоя «амнезия», — фыркает он, но в его голосе нет злости, только усталость.

Он приподнимается на подушках, и его голос внезапно становится серьезным. Где-то на лестнице прекращается раздражающий мерзкий звук — это лиса перестаёт грызть деревянные перила.

— Искра — это... Это… как дыхание. Как биение сердца. Она живёт в каждом из нас, в каждом маге.

— В каждом? — переспрашиваю я.

— Ну да, в каждом, — Арчи с недоумением смотрит на меня. — В Безчарах её нет. Но у нас… — Он касается груди дрожащей рукой. — Она была здесь. Тёплая, живая. Как второй пульс.

Я моргаю:
— И… её можно потерять?

— О да, — горько усмехается он. — Её можно украсть. Её можно потратить на мощное заклинание. А можно… — Голос его дрожит. — Можно умереть внутри ещё при жизни. Как я после смерти Агаты. И тогда она просто… гаснет.

Я молчу, потому что внезапно понимаю, почему он так убивается. Это не просто «разонравилось колдовать». Это как потерять часть себя.

— А… как она выглядит? — осторожно спрашиваю я.

Арчи пожимает плечами:

— Кто-то видит её как свет. Кто-то — как тень. Я… — Он замолкает. — Я чувствовал её, как вино в бокале — богатое, насыщенное, переливающееся. Оно наполняло меня, подсказывало рецепты… — Он машет рукой в сторону лавки. — Всё, что я создавал, было её вкусом. А теперь…

Он сжимает кулаки, и я вижу, как его глаза снова наполняются слезами.

— А теперь я просто старик, который печёт пироги и варит карамельки.

Между нами висит такая плотная тишина, что кажется, её можно резать ножом. Я чувствую, что в этой искре что-то не так. Но я не могу понять, что! Странные намёки Бэрли, какое-то зелье, которое я принимала добровольно. Если у меня проснулась магия, значит ли это, что теперь внутри меня по выражением дядюшки Арчи “плещется вино”?

Прикладываю руки к груди. Пытаюсь прислушаться к своим ощущениям. Ни-че-го! Не плещется, не горит и тем более, не искрит.

— Но… — осторожно начинаю я. — Разве Искру нельзя вернуть?

Арчи качает головой:

— Нет. Если она ушла — всё.

— Никакие зелья? Заклинания?

— Ничего.

Я задумываюсь, вспоминаю слова бывшего мужа. Зачем Бэрли меня травить, если я принимала зелье Искры? Не настолько же он идиот, чтобы убить собственного подопытного кролика. Неужели хотел пробудить во мне магию с помощью своих умений?

— А… лорд Бэрли… — медленно говорю я. — Он мог дать мне зелье с Искрой? Ну так, в качестве эксперимента? Может хотел, чтобы у меня магия проснулась?

Арчи резко поднимает голову:
— Что?

— Ну, мало ли… Хотел мне помочь.

— Мелисса, — говорит он очень медленно. — Искру нельзя перелить, как вино. Её можно только украсть… или передать добровольно. Такого зелья не существует. Если бы оно было, я стоял бы первым в очереди.

– Но…

– Я тебе точно говорю! Если бы Бэрли что-то такое и сделал, значит, он эту искру у кого-то отнял.

Отнял! Я вздрагиваю, по спине бегут ледяные мурашки от гадкого предположения.

Потираю горло, которое неожиданно словно оказывается опутано колючей проволокой. С трудом задаю вопрос, от которого зависит очень многое.

– Дядюшка… - Сглатываю, перед глазами вдруг опять встаёт лицо Сианы и в ушах звучит её трогательный голосок “ты у меня одна осталась” - Дядюшка, а мои родители обладали магией? - Откашливаюсь и спрашиваю более конкретно. - Как ты думаешь, у них была Искра?