Взрывной десерт для тёмного мага

25. Из огня - в полымя

Возмездие за дерзкий укус приходит быстро. Через секунду чья-то огромная лапища намертво зажимает мне рот и нос. А я сама оказываюсь прижата спиной к чужому торсу, с вывернутым за лопатку локтем.

Малейшее движение — и боль пронзает плечо, заставляя слезы выступить на глазах.

От ужаса и отвращения меня колотит. Перед глазами ещё стоит безобразная трехпалая ладонь трактирщика, и единственное о чём я молюсь сейчас, чтобы меня удерживал кто-то с пятью пальцами. Желательно с чистыми.

Отчаянно вращаю глазами и мычу. Пытаюсь ногой ударить обидчика по колену. Сначала Ролдон, теперь это! Что делают в этом мире с симпатичными девушками, попавшими в передрягу, стараюсь не думать.

Как же я скучаю по своей старенькой хрущёвке, чаю с печеньками и сералам! В прежней жизни я никогда не влипала в передряги. Зато теперь неприятности и неожиданности сыплются на меня, как из ведра.

– Тише, дорогая. - Горячий шёпот обжигает завиток уха. - Я смотрю вы опять вляпались во что-то без меня.

Бэрли!

От облегчения замираю и перестаю лягаться, как бешеная антилопа. Да, антилопы, когда их разъярят, становятся очень злыми животными.

Да, мой мнимый муженёк - тоже не подарок, но по сравнению с Ролдоном и трёхпалым — просто ангел. И не воняет, как Берт.

И, что важнее, при желании он мог бы убить даже у дядюшки в кондитерской. Так зачем ему марать руки сегодня?

– Будешь хорошей девочкой, Мелисса?

Мелко киваю. Ладонь сползает с моего носа и я жадно глотаю воздух, будто только что вынырнула из воды. Локоть отпускают, но ненадолго. Бэрли тут же хватает меня под руку и тащит за собой.

— За углом мой экипаж. Поторопись.

О боги! Есть в этом мире хоть кто-то, кто может меня защитить? Кажется все мужчины сговорились, тискают, толкают. А теперь вообще таскают под мышкой, как комнатную болонку.

– Какого бешеного гремлина вам понадобилось здесь? - Ворчит Бэрли на ходу недовольно. – Сюда даже приличные проститутки не ходят.

– А вам откуда знать? - выдавливаю, задыхаясь.

Говорить мне при таком наземно-воздушном способе перемещения сложно. Он не отвечает, только недовольно хмыкает и ускоряет шаг.

За углом нас ждет экипаж. Бэрли одним движением распахивает дверцу и, не церемонясь, подталкивает меня внутрь. Я взвизгиваю и кубарем лечу на мягкое сиденье, сбивая юбку и чуть не теряя туфлю.

Он вскакивает следом, резко дергает шторы и гаркает:

– Трогай! Быстро!

Лошади рвут с места так резко, что меня буквально швыряет в угол кареты. Я съёживаюсь, поджимая колени к груди.

Пальцы впиваются в грубую ткань платья, оставшегося от тётушки Агаты. Спасибо её консервативному вкусу - никаких рюшек, корсетов и прочих глупостей. Хотя бы не придётся краснеть от того, что все мои "прелести" вывалились наружу после этой дурацкой потасовки.

Бэрли приоткрывает штору, бросая осторожный взгляд на улицу, затем откидывается на сиденье с довольным выдохом:
— Кажется, пронесло.

— В смысле? — спрашиваю хрипло.

— Ваш "друг", дорогая, — он делает раздражающую паузу, подчёркивая кавычки, — сейчас носится по мостовой с видом ограбленного ростовщика. — Его губы растягиваются в ухмылке. — Может, теперь объясните, в чём дело?

Я судорожно сглатываю, пальцы непроизвольно теребят высокий воротник платья. Будь на мне что-то более откровенное, уже провалилась бы сквозь сиденье.

Сейчас мне не хватает оставленного в таверне плаща, которым можно было бы прикрыться от этого пронизывающего взгляда.

Бэрли пугает меня. Не так, как Ролдон с его слащавыми улыбками и ядовитыми комплиментами. Нет, этот - как обнажённый клинок: холодный, острый и опасный.

— Так что хотел ваш... "знакомый"? — Бэрли намеренно подбирает нейтральное слово, но интонация превращает его в самое грязное оскорбление.

— Я... я не знаю... — мой шёпот звучит так жалко, что аж тошнит от самой себя.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Так не пойдёт! С глубоким вдохом поднимаю подбородок и встречаю его взгляд:

— И он мне не любовник!

— Я и не ждал признаний, — его усмешка становится шире. — Но ваши амурные дела — наименьшая из проблем. Вы понимаете, что поставили под удар не только мою репутацию, но и свою жизнь? Возможно, ещё пара минут, и разговор с вами пошёл бы в другой “плоскости”.

Он снова намеренно педалирует последнее слово.

Вспоминаю Вонючего Берта, беспалого и внутренне содрогаюсь. Но благодарность Бэрли преждевременна — я ещё не знаю, чего ждать от него самого.

– Как… Как вы меня нашли?

– Сир Родерик поведал. Он рассказал, что вы очень волновались на встрече с ним и собирались в “Три ворона”. У меня сразу закралось нехорошее подозрение.

– Я? - смущённо потираю лоб. - Не помню.

Я, и правда не помню, чтобы докладывала поверенному экс-мужа о своих планах.

– И куда вы меня везёте сейчас?

– Надо бы в тюрьму, за участие в попытке мятежа. – Невозмутимо поправляет манжет. – Да-да, я многое знаю. Не стоит делать большие глаза…

– Не надо, у меня сестра… - робко попискиваю.

– Это не в моих интересах тоже. Не исключено, что меня, как вашего пока ещё супруга, упрячут в соседнюю камеру. Поэтому вы сейчас всё мне расскажете в уютной семейной обстановке за чашечкой чая.

Мрачно почёсываю переносицу. Вот только рассказывать-то нечего. Разве что: "Здрасьте, я не ваша жена, а Галина Сергеевна. И вообще не в курсе, что тут происходит".

“Вези меня к дядюшке” - мысленно посылаю ему приказ. Но Бэрли даже не дёргает бровью. С таким же невозмутимым видом смотрит в окно.

Или я устала, или ему до лампочки мои призывы. Непробиваемый.