Взявший меч

Глава 4 – Одно из трёх

Последний день месяца был для старейшины деревни Забудка сродни похоронам. Его личным похоронам. Хмурый, подрагивая от страха, Доб собирал в сумку золото общим весов в пять килограмм. Закрывал дом на замок. Уходил рано утром молясь о благополучной сделке, и возвращался после обеда, благодарив кудесницу Фортуну за удачное стечение обстоятельств.

Карьера старейшины деревни для Доба началась в тридцать лет. На пост заступил после отставки отца. Дело для Доба казалось скучным в первые три года. Он даже подумывал удрать с Зинькой, но его вовремя отговорили обстоятельства. В деревню наведался сам советник номер три короля Щуки. Молокосос, как тот павлин, ходил по деревушке, да обещал навести здесь порядок, сделать из деревни перевалочный пункт для рыцарей его величества. Чтобы здесь стояли и бани, и харчевни с вкусной похлёбкой, и ночных бабочек в шелковистых трусиках в меру было. Чтобы солдаты его величества ни в чём не нуждались после очередной победы над нежитью или демонами, или разбойниками, пиратами… Так советник-сопляк выпевал речи, аж завидно становилось местным мужикам. Но как это обычно бывает, красивые слова и обещания остались лишь красивыми словами и обещаниями.

Рыцари Щуки останавливались на ночлег. Платили за еду и предоставленные дома. В среднем день отсиживали перед отправкой до пункта назначения. Три-четыре дня отдыхали после изнурительных битв возле башни на восточном направлении. По словам самих рыцарей, там по неясным причинам периодически открывался портал в Преисподнюю. Из портала набегало разных демонических тварей. Их ликвидацией и занимались рыцари короля Щуки.

С одним из рыцарей, после очередного успешного рейда на башню, сбежала любовь всей жизни Доба Зинька. Молодой мужчина проклинал стервичку, но в глубине души продолжал любить и желать только её. Остался старейшина один.

Однажды к нему пришли с плохим известием – умерла его родная сестра. Муж, точнее, не состоявшийся муж сбежал, только узнав о беременности «любимой». Девушка выносила ребёнка, и родила здоровую девочку, но скончалась сразу же после родов. Девочке далась та же судьба, что и её матери. Будущий муж сбежал, когда она уже ходила с круглым животом. Роды племянница Доба не пережила. Она родила девочку, которая выросла умной и здоровой. Ей вот-вот восемнадцать исполнится.

В последние годы Доб сильно упал духом и здоровьем. Преклонный возраст не имел такого влияния как страх. Года три или четыре назад в деревню наведались гоблуны. Их шаман по имени Оржини объявил о том, что с этого дня жители Забудки обязаны платить дань золотом в размере пяти килограмм и ни граммом меньше раз в месяц. А иначе на их деревню падёт страшное проклятие. Или, добавил тогда крупный гоблун – правая рука Оржини – будет кое-что пострашнее проклятия, говорил он, рассматривая в своих руках мачете.

Доб неоднократно обращался к рыцарям короля Щуки с просьбой разобраться с лагерем гоблунов. У солдат всегда находилась одна и та же отмашка:

– Мы выполняем приказ его величества короля Щуки. Наша цель разрушенная башня на востоке. Нам запрещено отвлекаться на любые другие дела.

Так получилось, что лагерь гоблунов располагался в густых лесах в сторонке от дороги на башню. И гоблуны ни разу не приходили в поселение, когда там пребывали на ночлеге или отдыхе рыцари.

Добу ничего не оставалась, как собирать из закутков последние кусочки драгоценного металла, и относить гоблунам. С каждым месяцем запасы золота сохли. И наступил тот день, которого старейшина боялся больше всего на белом свете. Он принёс меньше пяти кило золота. Шаман разгневался. Он стукнул старика черепушкой ворона, венчавшую посох, по голове. На месте удара быстро появилось липкое алое пятно. Оржини велел своему заму с несколькими ребятами поговорить с провинившимся старейшиной, и пояснить дотошно его обязанности. Они подхватили старика под руки, и поволокли в деревню.

Жители Забудки разбегались, как тараканы при включённом свете, только завидев гоблунов и покалеченного старейшину. Прятались в домах, уголка, в подвалы, под заборами, и под кустами, убегали в лес.

Пришедшая к дому дедушки Лизита, проверить появился ли он, и, увидев знакомый замок на дверях, пошла к себе, чтобы приготовить обед Глебу. Как тут она наткнулась на синекожих существ. В итоге её схватили.

Доб умолял гоблунов отпустить внучку. Клялся своею жизнью, будет золото, будет, только отпустите девочку. Ни при чём она тут. Но диковатые гоблуны, умы которых занимали алчность и похоть, захотели забрать девушку для удовлетворения природных потребностей. Нашлось бы золото для полного веса, они бы не отпустили пойманную «рыбку».

Доб отчаянно молил о помиловании невинной девочки. Он был слаб да стар, чтобы атаковать гоблунов и спасти внучку. Ждать помощи со стороны не было от кого. Поэтому он обещал выполнить всё чего пожелают гоблуны лишь бы Лизита осталась цела. На него наплевали. Пнули ногой в лоб. Доб заныл. Крайняя степень отчаяния охватила сердце старика, и его внучки. Ей виделось непристойное будущее. С этой мыслей она не хотела свыкаться. Насытившиеся её девственным телом гоблуны, навряд ли оставят девушку в живых. Да и жить самой ей не захочется после «этого» с гоблунами. Но тут сверкнул лучик надежды…

***

– Отвалите от девушки, уроды!

– Чё!? Чё ты рявкнул сопляк?! Жить надоело? Вали отсюда!

Глеб сглотнул, попятился назад. «Нет! Будет как с Серёгой и его бандой. Сегодня я не убегу от судьбы». Он мог бы сбежать, пока есть шанс. Сохранить свою жизнь ценной двух других? Сбежать от проблемы вместо принятия боя? Нет! Он не струсит, как в прошлой жизни! Пальцы сжали рукоять колуна. Ноги подрагивали от страха, но Глеб сделал несколько шагов вперёд.

– Ты глухой?! Валить, молокосос!