Wake Me Up When Summer Comes

Глава 13

У меня всё перемешалось в голове.

Реальность, такая недосягаемая и невозможная, казалась сном. Сны, такие простые и привычные, — явью. И если бы я не переживала всего со мною происходящего: не дышала свежим, немного лесным воздухом, ворвавшимся в открытое окно, не ощущала на губах привкус тёплого сладкого утреннего кофе, не привыкала к английской речи, так плотно вошедшей в мою жизнь за эти три дня, — я бы никогда не поверила, что подобное возможно в реальности.

Всё было по-прежнему, только я совершенно не понимала того, что между нами происходит. Впрочем, кажется, Том этого тоже не понимал. И только раз — это случилось с самого утра, когда мы, как-то неловко улыбаясь друг другу, как молодые люди, которые всё детство проводили вместе, а потом после долгого расставания не могут найти слов, заправляли кровать, он вдруг резко прижал меня к стене, прикасаясь к моим губам и с удивлением обнаруживая, что я отвечаю на поцелуй. Потом отстранился, спешно отошёл назад, ероша волосы, и выдохнул:

— Ты сводишь меня с ума!..

Завтрак. Да, я умею готовить. И даже, оказывается, вкусно. Несмотря на такой большой дом, в столовой, примыкающей к кухне — такой маленький скромный стол. Он спросил насчёт кофе, но я вновь чувствовала какую-то странную сухость во рту. Сок? Апельсиновый? Мы оба весело усмехнулись, но тут же отвели друг от друга глаза. На самом деле, уже не в первый раз убеждаюсь, что натуральный английский апельсиновый сок (судя по тому, как его везде делают, не натуральным он просто не может быть), бодрит лучше любого кофе. А когда в него добавляют лёд… На меня будто накатила какая-то эйфория от этого вкуса. Кажется, ничего вкуснее в своей жизни этого сока не пила. Ничего более вкусного и жаждоутоляющего.

Осматриваясь по сторонам, я вспомнила, что собиралась подзарядить телефон. Может, время не самое удачное, если вскоре мы соберёмся выходить, но ему будет достаточно и двадцати процентов. Наверное.

— Том, а где у тебя здесь есть розетки? — кашлянув, прервала неловкое молчание я. Всё это время оно действительно было неловким. И он, и я смотрели на что угодно — только не друг на друга. Я вытащила штекер с проводом, которые лежали в моём рюкзаке в числе немногочисленных захваченных с собою вещей, кинула взгляд туда, куда указывал мужчина и… и немного обомлела. Не знаю, от какого слова «немного», но вместо привычной розетки я увидела устройство, немного смахивающее на советское, в которое вмещалась «вилка» с тремя зубчиками. Том с удивлением смотрел на меня.

— Что-то не так?

— Да нет, но… — я протянула ему штекер. Он усмехнулся.

— Понял. Я столкнулся с этим в московской гостинице, — он достал свой ноутбук и присоединил мой телефон к нему. Я была поражена этим новым различием между нашими странами до глубины души.

Район, в котором жил Том, назывался Forest Hill. Это наполовину лесной тихий райончик рядом с Лондоном с широкими просторными улицами, по которым, впрочем, всё равно толком не разъезжал транспорт, с отдельными частными домиками, напоминающими старую Англию. Когда мы вышли из дома, Том предложил прогуляться до автобусной остановки. Машину актёру пришлось то ли продать, то ли она на время была у его агента. Но нам повезло — ещё не было 11, и людей на улицах было немного, а уж в автобусах с утра в воскресенье точно разъезжали не все. Когда я смотрела в окно, у меня складывалось впечатление, что я покидаю какой-то небольшой уютный городок, чтобы вернуться в мегаполис. Я бы сравнила Forest Hill со своим родным подмосковным городком, но даже на его фоне первый казался большим и крупным городом.

Мы ехали в автобусе на втором этаже, безмолвствуя, рассматривая утренний Лондон внизу, слушая мерное поскрипывание колёс по каменистым дорогам. Но молчать после целой ночи близкого общения было просто невыносимо! Я уже собралась уточнить про первое, что мне пришло в голову — помнится, Том рассказывал вчера о каком-то своём друге, когда Хиддлстон тоже открыл было рот, чтобы что-то сказать, и мы оба замерли.

— Говори, — улыбнулся он.

— Нет, ты, — произнесла я.

И внезапно он поднялся и потянул меня за собой. Автобус остановился, но я не успела разглядеть в бегущей строке на дисплее название остановки. Это был небольшой зелёный сквер, плавно перетекающий в парк. Мы прошли немного, пока Том копался в телефоне — я догадывалась, что дело в его таинственном друге, а потом он остановил меня, приобняв за плечи. От него снова приятно пахло, и этот запах, эти глаза, эта улыбка — всё кружило мне голову!

— Кристи, нам нужно очень серьёзно поговорить.

— Как красиво!

Я честно не собиралась переводить тему, но вид осеннего парка с кое-где опавшими жёлтыми листьями очаровывал. Прямо посередине — широкая тропинка для пешеходов и велосипедистов. С обеих сторон к ней прилегают деревья, создавая аллейку, а затем они заканчиваются, оставляя лишь зелёные насаждения или поля для игры в футбол и гольф.

— The Regent’s Park, — улыбнулся Том, засовывая руки в карманы. Мы уменьшили шаг. Тёплый ветер по временам развевал мой шарф, но ни в осенних сапогах, ни в осенней куртке в эту лондонскую погоду мне совсем не было холодно. — А вон там зоопарк, — он указал рукой вправо. Это место сильно напоминало мне парк Горького, разве что не было холодных набережных и прелестного вида на вечерние огни, при свете которых молодые поэты в нелепых шапках зачастую выходили читать стихи, а бродячие музыканты наигрывали и даже напевали мотивы Цоя и Lumen. Такие картины мы как-то наблюдали с Марком, и не раз.

А когда The Regent’s Park кончился, мы пошли по узкой каменной тропинке по местам, напоминающим английское Средневековье; видели тихие катера, проплывающие мимо нас по каналу, расположенному посреди дороги, что придавало этому месту схожесть с Венецией.

Но как бы я ни отвлекалась на всю эту красоту, от меня не скрылось, что Том с того самого момента, как мы сошли с автобуса, был очень взволнован. Да ведь он хотел что-то сказать, а я его отвлекла. Я собралась было остановить его, но Том остановился сам от сигнала телефона. Классно.