White Snake. Dragon Blood

Пролог. Первая чешуя

«Она думала, что знает любовь. Пока Драко Малфой не показал ей, что такое ложь. Она думала, что останется одна. Пока Тед Нотт не взял её за руку у Чёрного озера и не сказал: „Ты стоишь того“. Она думала, что она обычная. Пока внутри неё не проснулась белая змея с голубыми глазами. А потом — драконья кровь».

Хогвартс. Гостиная Слизерина. Поздняя ночь.

Лили не спала. Она сидела на подоконнике в пустой гостиной, прижав колени к груди, и смотрела на Чёрное озеро. Вода была чёрной, гладкой, как зеркало. Луна отражалась в ней — одна, без звёзд. Камин давно погас, и в комнате стало холодно, но Лили не зажигала огонь. Ей хотелось холода. Ей хотелось, чтобы снаружи стало так же холодно, как внутри.

Сегодня она получила сообщение от Пенси. Ту фотографию. Свою бретельку — подарок родителей из Италии — на чужой ладони. На ладони Драко.

«Ой, прости, пальцем не туда нажала», — написала Пенси. Лили не верила в случайности. Пенси знала, что делала. Она целилась. И попала прямо в сердце.

Лили не плакала. Она сидела, сжимая телефон в руке, и смотрела на воду. Внутри было пусто. Не боль — пустота. Будто кто-то выключил свет, который горел три года. Будто Драко, которого она любила, никогда не существовал. Был только фантом. Красивая ложь.

Она не знала, сколько просидела так. Час. Два. Ночь тянулась бесконечно.

А потом пришёл жар.

Сначала Лили подумала — камин разгорелся. Но камин был холодным. Жар шёл изнутри. Из груди. Из живота. Из самых глубин, о существовании которых она не подозревала.

— Что… — прошептала она, хватая ртом воздух.

Жар становился невыносимым. Кожа горела, будто её окунули в кипяток. Кости ломались — нет, не ломались, менялись. Лили упала с подоконника на пол, забилась в углу между креслом и стеной, пытаясь закричать — но из горла вырвалось только шипение.

Она не знала, что происходит. Думала — проклятие. Думала — Пенси наслала что-то. Думала — умирает.

Но это было не проклятие. Это был дар.

Тело вытягивалось, сжималось, перетекало в другую форму. Руки прирастали к туловищу, ноги сливались в одно, позвоночник удлинялся, становясь гибким, как ветка ивы. Кожа покрывалась чешуёй — белой, блестящей, холодной на ощупь, хотя внутри всё горело.

Лили закрыла глаза — и открыла их с высоты нескольких дюймов от пола.

Она лежала кольцами на холодном каменном полу, укрытая собственной мантией, которая теперь казалась огромной пещерой. Она попыталась пошевелиться — и тело послушалось. Гладкая, гибкая, невероятно сильная.

Она была змеёй.

Белой змеёй с голубыми глазами.

Лили замерла. Страх пришёл не сразу — сначала было удивление. Потом любопытство. Потом ужас, который сжал её новое тело так, что она не могла дышать.

— Что я… — прошептала она, но из горла вырвалось только шипение.

Она не могла говорить. Не могла позвать на помощь. Не могла превратиться обратно — не знала как.

Лили заметалась по гостиной, скользя по камню, путая кольца, ударяясь хвостом о ножки кресел. Она опрокинула столик, разбила вазу, задела каминную решётку. Шум был ужасным — но никто не пришёл. Слизеринцы спали глубоко, в своих подземных спальнях, и звуки из пустой гостиной не тревожили их.

Лили заползла под диван и свернулась в маленький тугой клубок. Она дрожала — насколько может дрожать змея. Чешуя мелко вибрировала, глаза горели в темноте голубым светом.

«Я чудовище», — подумала она. — «Я теперь чудовище. Драко будет прав. Пенси будет права. Все, кто шептался за спиной, будут правы».

Она лежала под диваном, слушала, как бьётся её змеиное сердце (быстрее, чем человеческое, но глубже), и ждала. Сама не зная чего.

Ждала, что кто-то придёт. Ждала, что превращение закончится. Ждала, что это окажется сном.

Но это был не сон.

Она просидела под диваном несколько часов. Луна переместилась по небу, тени изменились. Лили постепенно успокаивалась — дыхание выровнялось, сердце забилось ровнее. Она начала чувствовать своё новое тело — не как чужое, а как своё. Будто оно всегда было здесь, просто спало.

Она осторожно выползла из-под дивана. Подползла к зеркалу, которое висело на стене между окнами. Приподняла голову.

Белая змея с голубыми глазами смотрела на неё из серебряной глубины. Красивая. Страшная. Чужая. Своя.

— Это я, — прошептала Лили, и в этот раз шипение прозвучало почти как слова.

Она не знала, сколько продлится превращение. Не знала, как стать человеком. Не знала, что делать. Но знала одно — она не одна.

Где-то в этом замке, в своей спальне, спал Тед Нотт. Он не знал о ней. Не знал о её даре. Не знал, что она сейчас лежит на холодном полу в облике змеи. Но Лили вдруг подумала — а что, если бы он увидел? Что, если бы он зашёл сейчас в гостиную и нашёл её?