Wild Cranberry@дикая клюква

3.

С удовольствием встретила весенний день, нежась в постели под повторяющуюся каждые пять минут трель будильника. Солнце, несмотря на раннее утро, стояло по-летнему высоко, и сквозь приоткрытое окно в комнату врывались звуки нового дня. Я нехотя спустила ноги с кровати. Вспомнился вчерашний кошмарный день. Оставалось надеяться, что сегодня сюрпризов не будет. Мужики мои под присмотром опытной Светланы Владимировны, и сама я с чистой совестью могла бежать на работу.

Но уже через час мои надежды на светлое будущее начали потихонечку рушиться. И первым звоночком стала маршрутка, хлопнувшая своей проржавевшей дверью прямо перед моим носом. Мелькнувшую мысль о том, чтобы поехать на машине я отмела сразу. Во-первых, это пробки, во-вторых, около офиса нет парковок, а пропуск на подземный паркинг мне не выдавали. Да и не хотелось светить свой ярко-красный Jaguar F-Type, единственный остаток былой роскоши, с которым я так и не смогла расстаться. Лишнее внимание мне было ни к чему.

Сорок минут спустя, зверски опаздывая, я выбежала из метро и понеслась на всех парах к офису, локтями расталкивая народ, попадающийся мне на пути. Влетела на первый этаж офисного центра и бросила взгляд на огромные электронные часы на противоположной стене, неумолимо отсчитывающие минуты моего опоздания. Девять часов одиннадцать минут. Чёрт! Теперь придется объяснительную писать. Круглов в этом плане чокнутый. Сотрудникам других отделений компании было разрешено опаздывать до пятнадцати минут с последующей отработкой, а у финансистов такого послабления не было, ведь точность должна быть у нас в крови.

Около лифта толпился народ, и я, по дуге обойдя очередь, пристроилась к ней сбоку. На меня с раздражением косились, но молчали. Лифт дзынькнул, возвестив о своем прибытии, двери открылись, и мы всей толпой одновременно попытались протиснуться в кабину, которая и так была наполовину заполнена автомобилистами с подземной парковки. Мне повезло. Удалось в последний момент со своей «боковой» позиции прорваться за счастливчиками, стоявшими в первых рядах. С облегчением вздохнула, почувствовав, как по моей пятой точке проехались закрывшиеся двери.

А дальше начиналось самое интересное. Лифт, останавливаясь на каждом этаже, порциями выплевывал офисный планктон наружу. При этом всегда находились люди, едущие на третий, четвертый или пятый этаж. Вот спрашивается, что им мешало подняться по лестнице? Должно быть, это извращенцы, получавшие удовольствие от тёрок в лифте. Уже с первой остановки пассажиры, имеющие огромный опыт в данном вопросе, начинали перемещаться по кабине, как в головоломке «пятнашки», постепенно меняясь местами, передвигаясь к выходу в нужный момент. Моя очередь была только на девятнадцатом этаже, и я, поддаваясь общему движению, на каждой остановке смещалась вглубь кабины, пока не уткнулась в мужскую грудь, которая осталась стоять на месте.

Чёрт! Почему он не двигается? Попыталась удержаться на месте, но народ сзади напирал с такой силой, что, не выдержав этого напора, я всем телом вжалась в неизвестного мне мужика. Мой нос, коснувшись его шеи, наполнился потрясающим ароматом сандалового дерева. О боже! Этот аромат был моим наркотиком. Замерла. Еще раз осторожно втянула носом воздух. Точно он. Я обожала этот мягкий древесный букет с молочными нотками, а здесь ещё добавлены еле заметные восточные пряности. Новый вдох. М-м-м…

Когда автоинформатор сообщил, что лифт остановился на восьмом этаже, меня снова попытались переместить, но теперь я сознательно не поддалась, продолжив вдыхать аромат неизвестного мне мужчины. Прошло несколько секунд, прежде чем я почувствовала, как тяжелые ладони легли на мою талию. Застыла, задержав дыхание и возвращаясь в реальность.

Соболь, ты рехнулась? Резко дёрнувшись, отстранилась, насколько могла в попытке сбросить с себя чужие руки. Затем, не поднимая головы и не решаясь посмотреть на человека, чьей близостью так некрасиво воспользовалась только что, развернулась, благо народ в лифте чуть рассосался. Ладони мужчины соскользнули с моей талии. Вскинула взгляд на табло, на котором шел отсчет этажей. Двенадцатый, тринадцатый. Это же надо было так выпасть из реальности! Осторожно осмотрелась. Людей в кабине, пока я нанюхивалась, и правда стало ощутимо меньше. Судя по всему, последние пару этажей, никакой необходимости так жаться к мужику у меня не было. Соболь, блин! Решила не оборачиваться. Лучше не видеть лица этого человека. А если он из нашей компании и знает меня? Какова вероятность? Небольшая, но все же есть…

Глубоко вдохнула, попытавшись успокоить бешено бьющийся пульс, но в ноздри снова ударил аромат сандала. Катя! Прекращай дышать! Я с трудом удерживала себя на месте. Хотелось выпрыгнуть из лифта на ближайшем этаже. Но как назло он ехал медленно, останавливаясь на шестнадцатом, семнадцатом, восемнадцатом этажах. Пытка какая-то! Я чувствовала его позади себя. Чувствовала тепло, аромат, сумасшедшее, непонятное мне притяжение и дикое желание обернуться. Когда на дисплее загорелась нужная мне цифра, лифт наконец-то остановился. «Девятнадцатый этаж», — сообщил услужливый автоинформатор. В эту же секунду я почувствовала теплое дыхание, коснувшееся моего виска, и услышала тихое: «До встречи».

Пулей вылетела из кабины. Двери лифта захлопнулись за спиной, в то время, как я, захлебываясь, вдыхала чистый, без примесей сандалового аромата воздух, только в тот момент осознав, что не дышала в кабине последние несколько минут.

Фух-х, что это было? Что это, черт побери, было?! Я пыталась успокоиться и привести в порядок метавшиеся мысли. Кто этот мужчина? Где он работает? Как выглядит? Сколько ему лет? Катя, остановись! Приди в себя! Что за ерунда? Ты никогда не теряла голову на пустом месте. Да и вообще никогда ее не теряла! Приятный аромат, услышанный в лифте, не повод сходить с ума. Мало ли кто это мог быть. Обычный запах туалетной воды и ничего больше. Да, настоящий, мужской, надежный. Ну и что? Так могут пахнуть десятки мужчин, и что же теперь бросаться на каждого?! Успокойся, остынь и приди в себя. Похоже, отсутствие в твоей жизни нормального мужика сыграло эту злую шутку. Вот только это загадочное «До встречи» никак не давало покоя.