World of Warcraft. Гнев Короля-Лича. Никсера. Книга первая.

Глава 22. «Стекло под кожей».

Настоящее время. Сразу после того, как Мардонос открыл правду.

– Прошу прощения… ЧТО ты сделал? – переспросил Тенарил Огненное Сердце и скривился так, словно хотел быть абсолютно уверен, что не ослышался.

Хоть слуху эльфов всегда можно было бы позавидовать – особенно слуху следопыта, способного без труда уловить шорох за несколько километров или взмах крыльев на другом конце леса, – в этот раз охотник почему-то решил, что именно он его подводит. А может, это было лишь намеренное лирическое отступление, призванное привлечь внимание всех собравшихся.

Тенарил окинул взглядом остальных. Почти у всех лица были одинаково ошарашенными… у всех, кроме Бенонис. Та смотрела на друзей с тихой грустью, изредка переводя взгляд на мужа и всем сердцем надеясь, что они тоже поймут. Она разделяла его позицию: понимала его и знала правду уже очень давно. И всё это время жила с ощущением, что день, когда он решится признаться, может так никогда и не наступить.

Сам же Мардонос спокойно выдерживал взгляды, без тени смущения глядя в ответ. Было сложно представить, о чём он думает сейчас. Словно ему стало всё равно.

Хотя внутри него переплетались тревога, боль, глухая печаль и подавление – будто где-то глубоко в груди на тонкой верёвке висел тяжёлый камень над бездонной пропастью. И Солнечное Сияние долгие годы не знал, что с ним делать: раскачивать, наблюдать, ждать, надеясь, что он сам сорвётся и исчезнет вместе с проблемой.

Но в этот раз пришлось действовать самому – перерезать верёвку. Камень, наконец, сорвался и исчез в темноте, а обрывок лишь одиноко раскачивался вперёд-назад. Что дальше?

Командир продолжал держаться уверенно и смотреть на остальных так, будто не сказал и не сделал ничего ужасного. Словно речь шла о чём-то будничном.

Наподобие: «Я погладил щенка гончей недр. Без огнеупорных перчаток. И мне понравилось».

Хотя и в этом примере не всё так уж «гладко».

Во-первых, щенки гончих недр – какими бы милыми они ни выглядели, – обладают чешуёй с невообразимо высокой температурой.

Во-вторых, шанс приблизиться к одному из них и не быть тут же сожранным матерью – исчезающе мал.

А в-третьих… ЭТО ЖЕ ДВУХГОЛОВАЯ ГОРЯЩАЯ ГОНЧАЯ! Даже детёныш способен откусить тебе полруки и остаться голодным.

Хотя… о чём это мы? Ах да.

Мардонос исподлобья посмотрел на Тенарила и с прежней уверенностью повторил:

– Я убил своего брата.

Казалось, эти слова и сама ноша уже порядком ему осточертели, и произнести их вслух стало своего рода облегчением. Он говорил без эмоций – будто больше ничего не чувствовал.

Если не чувствуешь – проблем нет?

Как бы не так.

Или он решил, что если отодвинуть чувства в сторону, игнорировать их, станет легче? Ведь они мешают рассуждать здраво.

– Дорогой… это ведь не совсем так, – одной из первых откликнулась Бенонис.

– Откуда тебе знать? Ты судишь лишь по тому, что я тебе рассказал.

– Да, но ты сам говорил, что это была случайность.

– В каком смысле «случайность»?! – подала голос Айтилри. – Он же вполне ясно сказал, что…

– Заклинание отскочило в его брата. Он не применял его намеренно! Всё было иначе.

– Как это «иначе»?!

– Никак, – глухо ответил командир. – Так всё и было.

– Вовсе нет!

– Я сам решу, Бенонис! Я был там!

Мардонос ещё никогда не звучал так яростно. Он проживал тот день снова и снова в своих мыслях и, похоже, так и не смог себя простить. Злость и отчаяние точили его годами, и он нередко вымещал их на окружающих. Бенонис знала это и потому не обижалась.

Но сейчас он чувствовал, будто в нём копаются, пытаясь вытянуть наружу ответы. Пусть он и решился открыть правду, его собственная сущность сопротивлялась – отчаянно цепляясь за мысль, что всё ещё можно было бы соврать, придумать иную версию, рассказать историю, в которую поверят… и не сочтут его чудовищем.

Убийцей.

Кем же ещё?

А не поздно ли?

– Столько лет ты обманываешь самого себя. Пока ты не примешь правду, ты не сможешь пройти через это.

– Я УЖЕ принял правду!

– Самоотрицание – не есть истина. Это была случайность. Почему ты продолжаешь утверждать обратное?

– Потому что… это так… – голос Солнечного Сияния дрогнул.

Он виновато опустил голову и сел на табурет у стола. Руки дрожали, и он больше не мог держаться.

– Я убил его… я… я убил его. Это моя вина. Моя. Этого нельзя оправдать…

Бенонис села рядом и положила руку ему на спину. Остальные молча наблюдали. Даже Дориам и Келестус смотрели на отца с сочувствием. Все понимали одно: Мардонос давно не в ладах с собой. Он годами корил себя, живя с болью, которая не ослабевала ни на день.

– Он всегда был рядом… – сквозь слёзы продолжал Мардонос. – Всегда тем, на кого я мог опереться. Кому мог открыться, зная, что он примет меня. Он защищал меня от отца… был мне другом. Самым близким.