World of Warcraft. Гнев Короля-Лича. Никсера. Книга первая.

Глава 24. «Где ждать спасения?».

На эмоциях ворвавшись в собственный дом, Дориам задел стол и с грохотом сбил поднос со столовыми приборами. Те разлетелись по полу, но он даже не взглянул в их сторону. Одной рукой он лихорадочно открывал шкафчики, разыскивая коробку с бинтами и настоями. Багровые капли крови щедро забрызгали всё вокруг, пока, наконец, в самом нижнем отделении не нашлась злосчастная аптечка.

В этот момент в дом вошёл Келестус. Окинув взглядом беспорядок, он обратился к брату:

– Привет. Что за погром?

– Помоги лучше! – рявкнул Дориам. – Одной рукой не справляюсь. Она уже онемела.

Ничего не ответив, младший сын командира спокойно подошёл ближе. Он взял бинт, разорвал его конец на две полосы и аккуратно обмотал вокруг большого пальца раненой руки. На мгновение он замер, словно что-то вспомнил, затем поднял голову и серьёзно посмотрел на брата.

– Ты хоть обработал?

– …да.

Келестус сузил глаза и внимательно осмотрел порез. Ни следа настоя или зелья.

– И не стыдно врать? – пробормотал он, беря ткань и смачивая её раствором. Он тщательно вытер кровь и только после этого вновь взялся за бинт, аккуратно перевязав рану. – Вот. Так будет лучше.

Дориам осмотрел руку. Для кузнеца, привыкшего работать с грубыми материалами, работа была выполнена отлично – даже слишком. Может, ему стоило стать лекарем? Навыки-то есть. Впрочем, Келестусу было виднее. Его по-настоящему тянуло к доспехам. Он мог часами, а то и днями рассказывать, как любит брать кусок железа, переплавлять его, придавать форму, превращать в пластину, а затем проверять, насколько прочным вышел сплав.

– Спасибо.

– Да не за что. Судя по всему, мечом порезался. А мне вот макушку подпалили, ногу подморозили, а этот синяк – от чародейского удара.

Он с искренней улыбкой показывал каждую свою «награду», будто это были не ссадины и ушибы, а заслуженные медали. Макушка была слегка обгоревшей – казалось, некоторые волосы до сих пор тлели. Приподняв одежду, он продемонстрировал синеву на стопе, а на правой стороне таза уже желтел внушительный синяк.

– Не понимаю твоей радости… – с едва заметной завистью пробормотал Дориам.

Он и правда не понимал. Но очень хотел. Хотел видеть всё так же, как видел брат. Раньше и его собственное восприятие было почти таким же – в самом начале. А потом… что-то изменилось. Всё стало казаться чужим. Нежеланным. И он не мог понять почему. То ли он на самом деле не хотел всего этого, то ли реальность оказалась куда тяжелее, чем представлялось. А может, последние события повлияли на всё сразу.

– А чего хныкать? – беззаботно отмахнулся Келестус. – Это же память! Было сложно, но я одолел магов. Один метнул в меня Ледяную стрелу – я отразил её щитом. Отец показал то заклинание… да. Правда, заставил отрабатывать до конца. Потом я ответил Чародейскими стрелами и Взрывом – бах! Его отбросило в стену, и он вырубился.

В первый день был огненный маг – это он подпалил мне макушку. Потом ледяная чародейка: Конус Холода, нога и полигон во льду, я споткнулся. Затем маг тайной школы – Чародейской звездой гонял меня по всему полю. А на четвёртый день дали гибрида. Он бил всем подряд – даже доспех прожёг. Прямо на заднице, след остался. Хочешь покажу?

– НЕТ! НЕ НАДО! – заорал Дориам, видя, как брат уже начинает поворачиваться.

– Ладно-ладно. А у тебя как? Было что-то интересное?

Дориам хотел ответить. Хотел вылить на брата всё накопившееся раздражение – пусть тот и был ни при чём. Но стоило ему раскрыть рот…

– Дориам одолел двух моих солдат сразу. Потребовалось время, но он справился.

Келестус замер.

– Правда? Вау, круто! Я… – он осёкся, заметив пристальный взгляд отца. Восторг мгновенно сменился разочарованием. – Я… пожалуй, пойду.

Неловко улыбнувшись, он развернулся и широкими шагами направился наверх, оставив их наедине.

– Думаю, нам нужно поговорить… – начал Мардонос.

– Нет, не нужно, – резко ответил сын.

Командир почувствовал злость в его голосе и прекрасно понимал её причину.

– Это касается подготовки…

– Ты бросил меня им, как зверям на съедение! – с обидой выпалил Дориам.

– Я не должен участвовать в этих боях. И ты был предупреждён. Не моя вина, что ты не внял моим словам, хотя я дважды акцентировал на этом внимание.

– Это было жестоко!

– Как и сама жизнь, – спокойно ответил Мардонос. – Она не будет честной, справедливой и не станет делать уступки только ради тебя. Тебе придётся принимать происходящее и мириться с последствиями.

Он тяжело вздохнул и сел рядом с сыном.

– Когда я рассказал вам правду… и когда потерял брата, – продолжил он, – я понял одну вещь. Всё, что происходит, не лишено смысла. В молодости я допустил немало ошибок. Одна из них стоила Фалдорису жизни.

– Но…

– Постой. Дай закончить, – Мардонос поднял ладонь. – Я относился к тренировкам недостаточно серьёзно. Возможно, в каком-то смысле вы это унаследовали. Но я не хочу, чтобы вы повторили мой путь. Эти занятия – переход от средней методики к высшей. Для вас это пока рано, потому и кажется чрезмерно тяжёлым. Но ты доказал – мне и себе – что способен справиться. Даже в таком возрасте. Вы оба. И ты, и Келестус.