World of Warcraft. Гнев Короля-Лича. Никсера. Книга первая.

Глава 33. «Поступь смерти».

Когда-то давно Совет Кель'Таласа заинтересовался сыновьями главнокомандующего Мардоноса Солнечного Сияния. В те времена он ещё носил звание командира, а его дети лишь готовились к призыву. Однако их действия уже тогда привлекли внимание: именно благодаря им удалось разоблачить и обезвредить предателя – Кайдитриса Лунную Тень. Конечно, многое из произошедшего так и осталось за пределами официальных отчётов, а события тех дней ещё долго отзывались в памяти посвящённых.

По большей части Совет стремился увидеть разницу между Мардоносом и его сыновьями: как они поведут себя на поле боя, что покажут, как зарекомендуют. После успешно завершённой дипломатической миссии, ставшей первым серьёзным заданием братьев, это желание лишь усилилось.

Келестус проявил себя вполне достойно и считался куда более перспективным претендентом на высокие звания. Дориам же, в отличие от отца, который всегда предпочитал действовать исключительно в интересах королевства, был своевольным. Из-за этого он нередко вступал в конфронтации с теми, кто стоял выше его по званию – а порой и с самим Советом, искренне полагая, что его мнение и точка зрения заслуживают внимания.

Разумеется, он понимал: приказ есть приказ, и его необходимо выполнить – согласен ты с ним или нет. Однако Дориам оставался приверженцем мысли о том, что порой даже самые опытные из нас могут не до конца всё обдумать и отдать распоряжение, с последствиями которого придётся жить всю оставшуюся жизнь. Во многом он пришёл к этому убеждению после истории с Таллотисом и Азшарой, чьи действия привели к разрушению целого континента. Тогда пострадали все.

Но даже у той трагедии было несколько граней. К примеру, прапрадед осознал происходящее и даже пытался помешать действиям королевы. Возможно, именно от Небесного Покровителя Дориам унаследовал эту черту характера – своеволие.

Увы, именно она и стала причиной множества проблем в его военной карьере… хотя всё было куда сложнее.

Началось всё вскоре после зачисления в войска. Дориам и Келестус были отправлены в королевство людей с просьбой о помощи в войне против троллей. И даже тогда старший сын командира исполнял приказы беспрекословно. Однако позже, уже после окончания той войны, на душе эльфа остался своеобразный след – подобный тому, что некогда оставила история с Никсерой.

К тому же, произошедшее нанесло глубокую рану сердцу всей семьи Солнечное Сияние и их близким. Каждый держался до самого конца, отринув чувства и эмоции, и лишь по завершении военных действий позволил себе осмыслить случившееся. После победы многие эльфы предались празднествам, радуясь избавлению от угрозы… но Дориам не разделял их ликования. Он предпочёл одиночество, подальше от весёлой суеты.

Понурив голову, он долго бродил по тёмным закоулкам Луносвета, ощущая ноющую боль в груди – ту самую, что каким-то неведомым образом придавала ему сил идти дальше. По неизвестной причине он не желал отпускать эту боль. Она держала его в тонусе, делала сильнее… но, когда всё закончилось, стала тем, что делало его слабее, уязвимее.

Спустя несколько дней ему удалось принять её. Однако после этого старший сын командира изменился.

Сначала это было почти незаметно и проявлялось лишь в отдельных поступках. Он стал более резким, упрямым и целеустремлённым, но при этом оставался добрым, отзывчивым и весёлым. Странное сочетание. Словно внутри него находились весы, склонявшиеся то в одну сторону, то в другую, являя миру две разные личности – тёмную и светлую. Чаще всё же светлую.

Годы спустя – а точнее, три тысячи лет – превратили его в лейтенанта, немало сделавшего для процветания армии и народа Кель'Таласа. Его взгляд стал прямым, а порой казалось, будто он старается видеть дальше, чем позволяет зрение. Узнать больше, чем знает. Сделать больше, чем может…

Но недавние события запустили цепную реакцию, которая отвлекла его от всего прочего и заставила сосредоточиться лишь на одном. Происходящее на границах королевства вызывало сильный дискомфорт и болезненно напоминало времена борьбы с тьмой внутри себя. Его бездействие когда-то позволило Никсере обосноваться в его теле – и теперь всё внутри буквально чесалось от желания сделать хоть что-нибудь.

Тем временем, за пределами Кель'Таласа, отряды Сильваны пристально следили за передвижением павшего принца. После падения Андорала Артас развернул своё войско и направил его прямо к землям Высших Эльфов. Несколькими часами позже он атаковал один из лагерей и развернул на его месте новую базу.

Культисты возвели огромный парящий некрополь, который после активации почти сразу поразил землю чумой. Деревья вокруг посерели и утратили жизнь. Вурдалаки с корявыми острыми когтями рубили их и использовали в строительстве. Сам рыцарь смерти с небольшим отрядом отправился исследовать ближайшие земли.

Произошедшее стало тревожным сигналом для Странников.

Одетая в полный, но удобный кожаный доспех, с луком за спиной, Сильвана лежала на вершине огромных ворот, в окружении кольца неприступных гор, защищавших родные земли от врага. Вместе с Шелдарис и Вор'атилом – парой разведчиков, отправленных вперёд, – она в ужасе всматривалась вдаль. Как и предупреждал Кельмарин, волна жуткого зловония ударила в ноздри задолго до появления вражеского войска.

Принц Артас ехал верхом на мёртвом скакуне с огненными глазами. Из-за его плеча торчала рукоять исполинского рунического меча. Люди в тёмных одеждах без промедления выполняли любые его приказы, а мёртвые повиновались ему беспрекословно.