World of Warcraft. Пылающий поход. Нэксогар. Книга первая.

Глава 26. «Свет и Тьма».

Как же быстро всё поменялось…

И речь здесь не только о войне с дренеями. Всё вокруг. От прежнего мира не осталось и следа. Словно тебя вырвали из привычной реальности и бросили в другую — куда более мрачную и жестокую. И мало того, что твоего мнения не спросили — оно больше вообще не играет роли.

Теперь всё решают другие — те, кто стоит у власти. Они преследуют собственные, корыстные цели, не считаясь ни с жертвами, ни с общим мнением. Их мотивы — настоящие мотивы — известны лишь им самим и узкому кругу приближённых. Но даже там всё зависит от влияния и от того, насколько твои планы совпадают со взглядами лидеров. Вся эта система, вся верхушка теперь управляет остальными.

Воралона стояла у шатра и мрачно смотрела, как очередной гонец привёз очередное письмо от Гул'дана или Чернорука — не важно, от кого именно. Это зрелище стало обыденным, почти ежедневным. Посыльные приезжали так часто, что, если бы они не менялись, их можно было бы принять за часть клана — поставленную поддерживать связь с верховным вождём всех орков. И, разумеется, твоего мнения никто не спрашивал. Поручили — значит выполняй.

Вожди кланов превратились в пешки, в инструменты для осуществления чужих планов. Хотя раньше именно они решали судьбы своих людей, а не кто-то сторонний. Теперь же покорно, без вопросов, следовали навязанной воле. Всего-то и нужно было — создать условие, повод для действий. Даже обстоятельства больше не имели значения. Точка невозврата давно пройдена, и оставалось лишь следовать судьбе, идти до конца уготовленного пути… куда бы он ни вёл.

Всё свелось к бесконечному выполнению приказов. Откажешься — поставишь под удар весь клан. Тебя могут убить. Как и твою семью. Не то что раньше, когда жизнь текла своим чередом: накормить клан, создать семью, вырастить детей… спокойное, мирное существование. Разница между тем, что было, и тем, что стало, ощущалась слишком остро. И так вышло, что именно духи привели к нынешней реальности, заставив прежнюю исчезнуть, словно тень под палящим солнцем, а новую — принять за единственно возможную.

А что до чернокнижников?

Так ли важна для бывших шаманов эта магия? Значит ли она готовность пожертвовать всем — идеалами, взглядами, убеждениями, собственной индивидуальностью? И ради чего? Есть ли опасность для тех, кто отказался обучаться? Для Воралоны? Наказуемо ли вновь прибегать к шаманизму — даже попытаться? Ведь элементали оставили орков, бросили их на произвол судьбы. Значит ли это предательство? Обращение к врагу? А духи предков? Спрашивал ли кто-то у них совета после всего произошедшего? Или слов Нер'зула оказалось достаточно?

Для других шаманов отказ стихий стал сокрушительным ударом — они пользовались их благословением всю жизнь. Воралона же справлялась сама, и магия никогда не имела над ней такой власти. Разве что лечение — время от времени. Теперь не спросишь ни у кого другого мнения. Даже у бывшего учителя. После становления чернокнижником связь с Дрек'Таром лишь ослабла. Он больше не мог помочь советом и сам был поглощён освоением новой силы. К тому же решение Воралоны наверняка подорвало его доверие. Они не говорили с глазу на глаз уже очень давно — с того самого дня, когда он отвёл её в сторону и сообщил об отказе стихий отвечать на зов.

Возможно, у каждого была своя причина.

Воралона не хотела влиять на старого учителя, а он — давить на ученицу. Так и вышло: каждый остался при своём, погружённый в собственные мысли и тревоги. Всех поглотила война…

Что нужно для победы в войне?

Любой здравомыслящий командир ответит: сильная армия. Сплочённая, понимающая, ради чего сражается. Каждый орк должен быть опытным, выносливым и верным, а приказы — выполняться беспрекословно. Кому нужны хлюпики? Орки — могучая сила, особенно если ими правильно управлять.

Война длилась почти год, и за это время воины стали лишь сильнее. Но их можно сделать ещё могущественнее. Нужно лишь включить воображение. Способ обязательно найдётся…

Так думал Гул'дан, наблюдая за строительством крепости, которую придумал сам. Он назвал её Цитаделью — местом, где можно было держать постоянную армию и обеспечивать её всем необходимым. Орки никогда не создавали ничего подобного, и чернокнижник искренне гордился своей идеей.

В крепости нашлось место каждому. Никто не бездействовал: одни ковали доспехи, другие — оружие, чернокнижники практиковались, лекари врачевали… уже без шаманизма. И пусть каждый клан уверял, что старается изо всех сил, шпионы Гул'дана проверяли это лично.

Как выяснилось, ресурсов не хватало. Победа в Телморе далась неожиданно легко, но, чтобы взять крупный дренейский город, требовалась сила куда серьёзнее. Нужны были союзники. Без них не обойтись. Подобной победы больше не повторить — иллюзия, рассеянная Дуротаном, могла обмануть разве что огров. Дренеи быстро поняли: орки — не огры.

— Огры… — задумчиво произнёс чернокнижник, постукивая острым когтем по выступающему подбородку. — Огры…

В голову ученика Нер'зула закралась безумная, на первый взгляд, мысль. Идею союза с ограми он озвучил Черноруку — и та была воспринята с яростью. Большую часть жизни орки терпели от огров унижения, пока наконец не освободились. История всем известна. А теперь — мир, да ещё и на блюдечке. После долгих уговоров Гул'дан сумел убедить верховного вождя. А если орки не согласятся — всегда можно приказать.

Чернорук сперва рассказал об этом лишь своему клану, преподнеся идею как собственную. Орки ненавидели огров и желали им смерти. Особенно резко отреагировал Оргрим — в детстве ему довелось спасаться бегством от одной такой неуклюжей, огромной твари. Но, взвесив всё, он признал: при всех недостатках Чернорук умел командовать и продумывать действия. Если усмирить ярость, план выглядел вполне разумным. И Оргрим согласился помочь.