www.Принца.net /антисказка/

Марина

Разве это не смешно?
Пончиковая теория, "кротовые норы", экзотерическая материя (эзотерика? Нет, нет, именно экзотерика!), теория струн, андрогинность сути человека...

Марина просто пришла в музей и просто увидела мужика, что всколыхнул в ней давно забытые вот эти самые, видимо, женские струны. 
Она просто придумала себе принца. Безопасно недосягаемого и прекрасно молодого и явно богатого. Почему нельзя было купить набор открыток с выставки, выбросить все кроме "Портрета неизвестного вельможи" и читая очередной роман в мягком переплете из серии "Купидон", представлять героем этого незнакомого мужчину?

Уже не так и незнакомого. Карл Вильямович подробно просветил по биографии Чарльза Брэндона, 1-го герцога Саффолка, со всем вниманием показал прижизненные портреты. 
Фу, какой же он толстый, надутый, с мясистым носом и свинячими глазками!
Особенно огорчил тот факт, что на момент написания портрета, этому Саффолку было почти пятьдесят.

- Обманщик.
- Мариночка, вы себе представить не можете какой обманщик! И не только он, - Карл Брен сглотнул слюну и заторопился. - Ганс Гольбейн, придворный живописец Генриха VIII, слыл обманщиком и даже как-то впал в немилость. Когда художник приукрашал, так сказать, любовниц короля, добавляя им в теле и уменьшая в возрасте, -это благосклонно принималось. Но когда претендентка в жены Анна Клевская очаровала Генриха, улыбаясь с портрета...

Карл внимательно заглянул в глаза Марине и скорчил из губ подобие улыбки.
- После встречи вживую Его Величество так бушевал и непристойно выражался, так был раздосадован "бельгийской коровой", что секретарь Кромвель лишился благосклонности, а Анна ни разу не разделила ложе с королем, а сразу приобрела статус разведенки!

-Фотошопер.
-Ну, наверное, вроде того, как вы уже поняли и даже испытали на себе. Или...
И тут Карл Брен пустился в очередные размышления. Еще более странные.Всё, что Марине удалось уловить, это то, что художники имеют особое видение предмета. И то, что скрыто от простого обывателя, при написании портретов проявлялось как нельзя лучше. 
Да, да, неприметная модель на фотографиях выглядела гораздо лучше, чем в жизни,  еще до фильтров и коррекции. Бывало, да. 
Люди часто на портретах, выполненных истинными художниками, видели суть человека, его внутреннее, то, чего нельзя увидеть не наметанным глазом при дневном свете.

Гольбейн изобразил душу Анны Клевской, которую с годами рассмотрел и оценил Генрих, король Англии, слегка сожалея потом об опрометчивости развода.

Гольбейн увидел в престарелом Саффолке двойственность герцога, нахождение одновременно в сегодняшнем дне и теле и во вчерашнем. Врядли сам Ганс понимал что творит своими кистями.

Когда Марина была маленькой, бабушка таскала внучку не только в гости к деду на кладбище, но и в маленькую деревенскую церквуху, чудом уцелевшую.  Шоркали старческие ноги в галошах поверх шерстяных носков. Летом! 
Шепот по углам отдавался многократным эхом под Небом. Вот так бабушка назвала потолок под куполом.

"Все в руках Господа, дочь моя, все по воле Создателя нашего" гудел поп Игнатий.

А вот Карл говорил, что все в руках тех, кто схватил идею.

"Господь Всевидящий, Всеблагостный, зрит Он в наше вчера и видит в нем наше завтра"...

- Значит, Господь ухватил идею когда-то?

От такого предположения Марины крякнул даже Карл Брен.

Струны, кисти, пончики летали, кружились, создавали чудные завихрения, в которые проваливались портреты Саффолка и "бельгийской коровы". Марина металась во сне и бормотала непонятные слова.
Слишком много информации, слишком все связано, скручено и одновременно является неправдой.

Ночью Марине Сергеевне пришла в голову мысль, от которой сон как рукой сняло, а Марина потопала на кухню своей коммуналки, чтоб налить чаю и по привычке залипнуть в окно. 
Темное, едва подсвечиваемое уличными фонарями снаружи, голое, потому что задергушки соседка унесла в стирку, окно являло собой картину.

Как там его? Портал? Петлю?  Потому что молодая женщина одновременно видела свое всклокоченное отражение, в раме с облупленной краской, и ночную улицу с размытыми очертаниями деревьев и угла дома. На Марину смотрела она сама.

Сколько раз таким образом она коротала свою бессоницу? И никогда не обращала внимание на мистическое отражение в окне.
Стало не по себе. И да, мысль!

Карл Вильямович посмеивался время от времени над простодушием Марины, но вот мысль то пришла.
Всё это, конечно, интересно про гиперспространства и ученых, даже про истории о картинах и художниках.

Только при чем тут она,  Марина Сергеевна, двадцатипятилетняя простушка с окраины Подмосковного городка? 
Чего старик прицепился к ней? 
Почему этот лорд Саффолк обратил на себя внимание именно такой девушки?

Глаза начали слипаться, Марина подняла взгляд на темный проем окна и...
Грузный, поседевший мужчина гордо поднял подбородок и улыбнулся краем рта.
- Потому что вы разговариваете со мной. И я вас слышу, милая леди.

***
А Карл Вильямович поверил, да так сразу и радостно, что откинулся на спинку стула и облегченно выдохнул.
- Наконец-то!

Потом успокоился, обнял своими сухими сильными пальцами кисти рук Марины и придвинулся к ней через столик кафе.
- Я был с вами предельно честен и открыт. Ведь я мог не рассказывать ничего из той ученой белиберды, - мотнул головой будто останавливая протест Марины. - Белиберды. Не спорьте, я же видел. Так вот...

Так вот кто она такая, Марина Сергеевна!
Она и есть "пончик", будь он неладен, этого гиперспространства, петля времени?

Карл говорил о великом совпадении и перспективах, а Марина сосредоточилась на слове "пончик".

Да. Она не новомодная худышка. Но чтоб вот так, прямым текстом критиковать ее фигуру?
Да еще и кто? Старик, с которым Марина даже ни капли не кокетничала ни разу?

Расстройство и растерянность девушки Карл уловил. Решил успокоить.
- В четверг мы уже будем у дверей Галереи, все страхи развеются, поверьте мне.