www.Принца.net /антисказка/

Чарльз Брэндон

"Плохо, если власть испытывает свою силу на оскорблениях; плохо, если почтение приобретается ужасом: любовью гораздо скорее, чем страхом, добьешься ты того, чего хочешь. Ведь когда ты уйдешь, страх исчезнет, а любовь останется, и как он превращается в ненависть, так она превращается в почтение".

/Плиний Младший Гай/

***

Момент, когда на портрете герцога Саффолка и его подопечной был сделан последний мазок оказался отправной точкой для нескольких человек. Одновременно.

Карл Вильямович Брен, там, в далёком двадцать первом веке, все грамотно раскладывал по теориям и вероятностям на основе физики и математики.
Чарльз Брэндон в просвещенном шестнадцатом веке понимал всё на свой лад.

Он не был жесток и коварен в понимании вселенского Зла. Все его действия и мысли прекрасно укладывались в порядки и традиции его времени.

А время, как замечали ещё древние мудрецы, похоже на воды бурной реки, что начинаются с разных ручейков, истоков, сходятся в единое русло, а потом опять уходят во множество притоков, в моря и озера. 
Даже внутри течения разные потоки, с разной температурой и скоростью: водовороты, омуты, излучины и острова безвременья.

Нельзя ступить в одну воду дважды? А куда попадал Чарльз в своих путешествиях в прошлое? 
Он проживал всё совсем не так как десятилетний или двадцатилетний. Совсем не так. Отстраненнее и, одновременно, глубже. Не менял ничего, но возвращался сам изменённым. По иному видя и то, что происходило вокруг него здесь и сейчас.

Чарльза никто не назвал бы умным, но все сходились во мнении, что герцог мудр не по годам.

Возвращаясь по течению реки-времени вниз, то есть в прошлое, ты знаешь куда и к чему ты вернулся и это не изменить. Но, чтобы отправиться в будущее, надо выбрать форватер, отметить его бакенами со всех сторон, чтоб не свернуть в незнакомый приток, чтоб не сесть на мель, чтоб не унесло в море без маяков и навигационных карт. 
Чарльз плохо разбирался в морском деле, но даже для него было понятно значение навигации.

В прошлое карты были всегда. А в будущее?  Позади себя надо ставить буйки и бакены. Они помогут вернуться туда, откуда ты пришел, не заблудиться.

Картина открывала путь от причала, но сама причалом не являлась. 
Люди. Живые люди были маячками-причалами. 
Вот почему Чарльз никогда уже не попадал в то место, где были люди, ушедшие из его жизни в настоящем.

От молодой мамы он возвращался к постаревшей, от юного горячего короля он приходил к хромому нервному Генриху, от страстной невесты Марии к матери его детей, супруге герцога. 
Это были лишь бакены, что уходили на дно рано или поздно, закрывая Чарльзу дорогу назад.

А вперед он мог только наугад, но с обязательным причалом-маяком. 
Вдруг он уже был там, в завтра? Просто вернулся к причалу, даже не зная, что он знакомый? Даже не подозревая, что время и пространство изменились и растеклись притоками и заводями и поменяли русло? Вдруг причал был всегда, но Чарльз беспечно скользил по глади времени мимо?

Вот почему, тогда в весеннем парке в Хемптон Корте он заговорил с леди Маргаритой! Словно ведомый чьей-то рукой сверху.
Почти неприметная, тихая девушка, что терялась среди ярких придворных была особенной.

И лишь в портрете шельмец Гольбейн запечатлел ускользающую красоту и многоликость кареглазой, миниатюрной "жемчужины" лорда Саффолка.

Конкубины его молодости, он позаботился об этом, не приносили бастардов. Жены покорно рожали, но ни один из детей, что не пережил младенчества, не имел такого значения, как тот, что носила в своем чреве Маргарита.

Особенность дочери обедневших дворян, имевших каплю королевской крови, заключалась в том, что Саффолк мог прожить именно с ней множество жизней, путешествуя из вчера в завтра, но в сегодня ей места не оказывалось.

Быть просто причалом, от которого отходил вдоль и против течения Чарльз Брэндон, давать через картину путь в завтра и во плоти освещать путь из вчера - удел Маргариты.

А девочка хотела настоящего. Здесь и сейчас. 
В своем теле и на своем месте. А не быть частью воспоминаний, и не проводником в открытия, где ей, опять, не находилось места.

Она. Хотела. Быть.

В легендах и сказках коварные колдуны и ужасные драконы уносили девиц в свои тенета, лишая тех человеческой земной жизни. Какие-то благородные рыцари и прочие герои всегда приходили на помощь и спасали прелестниц.

Марго от Его Милости герцога спасти было некому. 
Она сама дала дракону свой единственный и смертельный бой. 
Умер не дракон, но сама красавица. 
И умер Саффолк.

Он все еще проходил сквозь портрет, чтоб заглянуть в недалёкое будущее, побыть там наблюдателем. А возвращался всегда через кошмары в попытках поймать и удержать ускользающую Марго.

Она отняла у Чарльза не только завтра, но и вчера! Полноценное, вкусное, яркое и полетное вчера!

И тогда Чарльз Брэндон  принял решение повторить шаг Маргариты. Надежды было немного, но шанс, что время и пространство вынесет его в то место, где укрылась Марго, все-таки был. А чтобы не ошибиться, надо было найти, почувствовать сигнал, призыв, ту ниточку, что протянулась от Чарльза к Марго. И Саффолк проводил время то в галерее, то на чердаке. Часами прикасался к холстам, разговаривал. Не Маргарита де Бошан, так сам Чарльз Брэндон, обретшие бессмертие под кистями Гольбейна, должны были указать герцогу правильное направление.

Сгибаемый лист ложился буква к букве, строчка на строчку. Если повторить линию сгиба. Если соблюсти условия. 
Подробно узнав время смерти невестки, Чарльз, предположил и время, когда та резала кинжалом-ронделом края багетной рамки, соединяя части картины. Подарок герцога так и остался лежать на полу под картиной. 
Всё могло сойтись именно в той, нужной, точке.

И всё сошлось. Благодаря голосу сквозь века, что расслышал Чарльз.

Он не желал хаоса и несчастий для Марго де Бошан, для младенца. Он хотел покоя и упорядоченности в своей жизни. Он защищал бы девочку от всего и всю жизнь. Ведь она его "жемчужина". 
Но Марго почувствовала опасность именно от него - своего защитника и покровителя - спаслась бегством. 
Он найдет. Он отыщет следы и пойдет по ним, как на охоте за волками. Расставит флажки и спустит свору волкодавов. То, что принадлежит ему, то что провидением стало частью его, должно пройти с ним весь путь рука об руку.