www.Принца.net /антисказка/

Эпилог

Неизвестно что еще легче: умереть раз или скитаться по мирам, как Чарльз, вечно.
Он видел сон. Давно заметил, что в его снах, как и переходах, трава зеленее, а солнце ярче. Знакомые и родные лица словно разглаживаются и молодеют, а враги не вызывают ярости, но лишь философскую снисходительность. Даже физическая боль глухая и тягучая, но не разрывает и не ломает как здесь и сейчас.

Может, еще и поэтому Чарльз так стремился во вчера, назад, в прожитое, отболевшее?
А ощущение сильного, здорового, молодого тела добавляло сладости.

Ему снился сон, что Марго юна и трепетна и вновь позировала с ним для портрета. Тонкие пальцы ее слегка подрагивали на кружевном манжете герцога, а взгляд влажно блестел. Дыхание поверхностное и прерывистое, а флер предчувствия и предуготованности витал между мужчиной и женщиной и дарил портрету загадку и подсмыслы.

Мастер Ганс шепотом командовал время от времени, пробуждая фигуры и заставляя их двигаться, чуть менять позы. А фигуры жили своей жизнью, понятной лишь им одним.
Благословенное время!

Сколько раз Саффолк возвращался в этот момент? Чем платил?
И во сне же ловил сам себя на том, что не был он в той комнате больше ни разу.

А сейчас чувствовал Марго, ее прикосновения, запах, дыхание. Она была рядом. Еще не отдавшая ему тело, но подарившая душу.
Почему нельзя жить только в эти моменты? Почему надо платить за каждый миг покоя и счастья болью, кровью, утратами?

Людей не жалко. Это жизнь и не более. Жаль своих эмоций, ощущений и удобств, связанных с данными людьми. С другими повторить, перепрожить подобное не удавалось никогда.

Так странно. В своей простой и суетной жизни матушка лишь раз обняла Чарли, прижала щекой к колкой вышивке лифа, что-то ласково говорила, целуя в кудрявую макушку. Он даже не помнил слов и повода. Осталось чувство тепла, защищенности и... бесконечности. Время тогда остановилось для маленького Чарли.
А после, всю свою жизнь он возвращался и возвращался в этот день, на эту скамейку у открытого окна в объятия матушки. Для нее это случилось один раз. Для Чарльза Брендона бесконечное количество раз.

Зато и Мэри умерла лишь однажды. А вот побои от ее братца Генри и щемящий ужас пустоты на прощании в часовне Чарльз пережил столько, что перестал чувствовать что либо вообще.
С Марго он так не хотел.
Люди словно обретали вместе с Саффолком частицу его бессмертия, но продолжали проживать только то, что их связывало с герцогом.

Чарльз открыл глаза.
Они все умерли. Давно. Пятьсот лет назад. Нет никого. И они есть все! В нем, с ним, для него. Как только он пожелает.
А желал он Марго.

— Вы опустились ниже содержанки булочника. Такую жизнь вы захотели племяннику короля, дорогая? — вместо приветствия произнес герцог и рывком сел на кровати.
— У него все будет хорошо.
— Скучно. Я бы сказал, что скучно и пусто.
Рита развернулась от окна и уставилась на мужчину.
— Ты видел его?!
— Скучно и пусто, моя дорогая, все, что вы пытались сделать в жизни без меня. Не так ли?

— Я не вернусь в поместье.
— И не надо. Мое место там уже занято. А за вашей могилой, я надеюсь, еще некоторое время будут ухаживать.

Она забыла что из себя представлял Саффолк.
Латная рукавица в форме песочных часов, согнутая для удара, обернутая в мягчайший шелк и бархат. Вот кто такой Чарльз Брендон.
— Кого ты убил, чтоб оказаться здесь?
— Мадам... вы растеряли изящность обращения и понятия субординации?
— Ты не ответил.
— Вы не попросили как следует, моя дорогая.

Маргарита де Бошан изменилась. Его нежной девочки больше не было. Красивая женщина в проеме окна была почти незнакома Саффолку. Он ждал. Замолчал и смотрел в глаза Марго.
Раньше это срабатывало.
Молчание затягивалось. Женщина не отводила глаз и тоже молчала.

В какой-то миг они одновременно выдохнули и пришли в движение.
Рита протянула руку к Чарльзу, раскрытой ладонью вверх, призывая и предлагая. И мужчина встал на колени и прополз до окна, обхватил ноги женщины, уткнулся в юбку.
— Девочка, я искал и нашел. Я хотел наказать, но стою перед тобой, готовый к наказанию сам. Я простил тебя. Тебе прощать нечего.
— Да. — Рита гладила волосы Чарльза, пропуская пряди меж пальцами. — Да. Кто ухаживает за моей могилой?
— Карл. Он хотел. Он счастлив. Это правильно.
— Он был красивым мальчиком. Ты заплатил сыном?

Чарльз сильнее сжал объятия.
— Ты расплатилась им раньше.
— Мы твари. — Рита произнесла это уже в лицо герцогу, вставшему с колен. — Мы твари, ваше сиятельство.
— Бессмертные твари, моя дорогая. Мы знаем цену жизни и не переплачиваем. — странные слова для того, чтобы положить руку на затылок женщины и начать ее целовать. Мягко, едва касаясь, лаская.

Но это Саффолк. Иным он не был никогда.Чем жестче и страшней слова, тем нежнее прикосновения.
А Марго ждала слишком долго.
— Если я убью тебя здесь и сейчас, куда ты вернешься? И вернешься ли, Чарльз?

Они сидели на подоконнике в обнимку, как любовники на свидании. Саффолк даже не удивился вопросам.
— Я думал над этим. Относительно тебя, Маргарита. Прервется ли петля времени, захлестнет нас и вынесет куда-то в последний раз или это будет лишь очередное приключение? Кого и как утянет за собой это действо? Такого мы еще не пробовали, не так ли?

— Ты не боишься умереть?
— Я ведь уже давно мертв, Марго. Как и ты.
— Скука и пустота, да? Не у Карла, нет. У нас. Нам даже смерть — лишь приключение.
— Возляг со мной, я хочу вспомнить тебя, моя дорогая.

На завтра Рита Сафонова передала портрет Риве, как наследство Карла. А Рива многие годы всматривалась в черты вельможи на холсте и находила удивительное сходство с ее мальчиком Карлом, замирала сердцем и боялась теперь появления не только настоящей матери, но и отца своего приемного сына.