Хамелеон

Пролог

Плакать я любила особенно.
— Ах, милый! — я запрокинула голову, прижимая кружевной платочек к глазам. — Как же ты мог меня оставить! Как я теперь жить буду!

Толпа вздохнула сочувственно.

Кто-то даже всхлипнул.

На похоронах мага господина Рейха фон Эверна собрался весь “приличный свет”. Аристократы, учёные, священники, парочка любопытных чиновников.

— Мой свет, мой гений, мой единственный! — простонала я, падая на колени перед гробом. — Забери меня с собой, если слышишь!

В первых рядах кто-то шепнул “бедняжка”. Приятно.

Пальцы дрожали красиво — для публики. На деле двигались чётко, методично.

Я склонилась ближе, будто целую его руки, и позволила пальцам мягко скользнуть по ткани рукава — аккуратно, будто приглаживаю её, не торопясь. Всё выглядело благоговейно, почти нежно. На деле — просто расчётливо. Манжеты — пусто. Живот, грудь, шов жилета — тоже ничего.

– Клянусь! – я возвела глаза к небу. Из-под плотной вуали покатилась крупная слеза. – Клянусь, не забуду тебя никогда!

Голос дрожал, а пальцы тем временем ловко проверяли внутренний карман — осторожно, без спешки, как будто касалась живого, боясь потревожить покой.

— Никогда не выйду замуж, слышишь?! Никогда!
— почти выкрикнула я, и в тот же миг что-то тихо звякнуло.

С отчаянием прижалась к груди покойного.

Есть. Вторая Часть у меня.

Сзади кто-то осторожно взял под локоть, помогая подняться. Благодарно кивнула, делая шаг назад на нетвердых ногах.
Я уже прикидывала, в какую сторону лучше грохнуться — к гробу или подле священника, — как вдруг заметила его.

Высокий, светловолосый, с тонким шрамом на щеке и холодными глазами цвета стали. Узкие губы, прямой нос. Даже стандартная униформа законника не могла меня обмануть. Передо мной стоял маршал округа, а точнее, столицы и прилегающей к ней территорий.
Кайден Морн.

Наши взгляды встретились. Равнодушный его и мой, к счастью, сейчас скрытый плотной вуалью.

Мужчина шагнул ко мне на встречу, отрезая пусть к отступлению.

– Госпожа фон Эверн, примите мои соболезнования, – в спокойном голосе ни капли сочувствия.

Говорят, он безошибочно определяет ложь.
Говорят, я лгу безошибочно так, что это становится частью правды.

– Благодарю, господин…?

– Кайден Морн. Маршал округа.

Он подал локоть. С той самой безупречной вежливостью, что не оставляет выбора. Ткань мундира под пальцами оказалась холодной и жесткой — как и сам её хозяин.

— Госпожа фон Эверн, скажите, при муже вы не замечали… ничего необычного?

— Необычного? — переспросила я с невинной растерянностью, чуть поводя плечами под вуалью. — Если вы о том, что костюм для похорон подобрали ему катастрофически неудачно — то да, замечала.

— Не находили ли вы что-то при муже? – уточнил законник ровно. – Речь идёт об небольшом предмете, возможно, из стекла.

— Ах, стекло, — протянула я задумчиво, — простите, маршал, но я была слишком занята тем, чтобы не умереть от горя.

Он едва заметно сжал челюсть — единственное, что выдавало его безупречно сдержанное раздражение.

— После кончины вашего супруга тело слишком быстро подготовили к похоронам. Мы не успели провести осмотр.

– Значит не судьба, – легкомысленно заявила я. – К тому же, я одна из немногих, чьи прикосновения были ему приятны. Не думаю, что Рейху бы понравился ваш осмотр.

Люди уже начинали перешёптываться, бросая настороженные взгляды в нашу сторону. Законник остановился, развернув корпус ко мне.
– Знали ли вы, госпожа фон Эверн, что ваш супруг, покойный господин Рейх, был хранителем части артефакта? Осколка стекла. Одного из трёх. Первая часть принадлежит Церкви. Вторая принадлежала Магистериуму в лице вашего покойного мужа. Третья — нам, Законникам.

— Какая трогательная семейная драма, — прошептала я почти благоговейно, всё ещё держа кружевной платочек у губ. — Даже после смерти мой муж умудряется хранить тайны.

Маршал на миг прикрыл глаза, будто мысленно пересчитал до десяти. Похоже, он понял — от убитой горем вдовы пользы не будет.

— Пустяки, — произнёс он наконец ровно, выдохнув через нос. — Ничего, что могло бы вас тревожить. Можете возвращаться к процессии.

— Боюсь, не смогу, — сказала я с самым трогательным видом и многозначительно положила ладонь на живот. — Слишком волнуюсь. Всё это… тяжело для слабой вдовы.

Он кивнул, деликатно отступая, и я воспользовалась моментом, чтобы изобразить болезненный вдох, развернуться и направиться к карете.

Пустяки, значит… Если соединить все три осколка, можно менять прошлое. А мне нужно исправить лишь одну ошибку.

На ступеньке, прежде чем взяться за дверцу, не удержалась и бросила короткий взгляд через плечо.

Кайден стоял у самого гроба, нагнувшись, осматривая что-то в изголовье. Его движения были точными, сосредоточенными, и в какой-то миг он будто почувствовал мой взгляд — выпрямился и посмотрел прямо на меня.

В глазах мелькнуло что-то — тень узнавания, догадка, как вспышка клинка на солнце. Маршал сделал жест рукой и несколько законников отделились от процессии.
— Шепот! — выдохнула я.

Верный помощник не задавал вопросов. Пока маршал бросался вперёд, я рванула к упряжи, ногтем поддела защёлку, лошади заржали и дёрнули головами.

— Раз, два! — крикнула я.

Мы с Шепотом одновременно дёрнули ремни. Карета накренилась, скрипнула, и две передние лошади, освобождённые от упряжи, рванули вперёд.

Я перехватила поводья, прыгнула в седло прямо на ходу, Шепот вскочил на вторую.
– Это Хамелеон! Лови ее!

Ветер бил в лицо, траурная вуаль развевалась, как знамя.

Я только хрипло расхохоталась, пригнувшись к гриве.

Осталась последняя часть артефакта.