Хаос - это Я

Глава 8. Утопающий в яде

Непрошибаемое сегодня

Напрасно я верила, что в обстановке тет-а-тет у Виви развяжется язык. Он и раньше получал удовольствие от молчаливого времяпровождения и вполне удовлетворялся тем, что в полной тишине бесконечно долго взирал на меня. И пока я не принималась возмущено вякать, поганый тихушник не прекращал своего издевательского созерцания.

А от дурных привычек, как известно, сложно избавиться.

‒ Что? ‒ рычу я, ощущая, как пылает лоб.

Он мне там, случаем, костерок не развел на лобешнике? Золото в его глазах искрится и притягивает внимание намного сильнее, чем вся превосходная обстановка комнаты позади него. Фантазия с легкостью рисует сцены, где эти горячие искры создают одну пламенную вспышку за другой, пока яркое зарево полностью не охватывает небеса.

‒ Эли тяжелый?

Дико вылупляюсь на Виви. Одуреть можно, как же часто ему удается вводить меня в ступор.

‒ Откуда мне знать? ‒ огрызаюсь и забираюсь с ногами на кушетку. ‒ Головой бедро отдавил, это да. А так фиг поймешь…

Осекаюсь, уловив движение губ Виви. Насмехаться вздумал?

И внезапно до меня доходит. Он видел, как я заносила Эли в комнату. Наблюдал за тем, как малявка дрыхнет на моих руках. Экран не был включен для нас, но это вовсе не значит, что камера не показывала изображение помещения для самого хладного господина.

‒ Нормальный, ‒ перестраиваю ответ, запихнув поглубже ругательства, которые хочется обрушить на слух Виви. ‒ Или нет. Без понятия я, сколько должны весить щенята в его возрасте.

Держусь стойко, чтобы не цепляться за внешний вид собеседника. Быстрый взгляд на него, и торопливая смена приоритетов для наблюдения. Не представляете, какая офигенная стена в противоположной от экрана стороне!

‒ Тебе идет белый цвет, Чахотка.

‒ Чего несешь вообще, а? ‒ приходится поддержать навязанный зрительный контакт. Ведь нужно понять мотивы Виви, а без шевеления его физиономии я лишь безрезультатно отбиваюсь от зачаровывающего голоса.

Губы… На его губах улыбка!

Сдержанная, никакого изобилия эмоций. Но все же.

Что-то внутри меня похрустывает и отламывается. Моя неуязвимость под угрозой. Где-то я выбрала ошибочный поворот и поддалась чарам. И теперь меня отравляют ‒ медленно и осознанно.

‒ Ты мне комплимент, что ли, сделал? ‒ Добавляю грубости в голос. Ее у меня всегда в избытке.

Только вот этим Виви никогда нельзя было пронять.

‒ Возможно.

Да твою ж изощренную навороченность! У заразы свои методы меня изводить. И он ими успешно пользуется. Как раньше, так и сейчас.

‒ На наших детях белый цвет тоже прекрасно смотрится.

Глазастый. Все же заприметил нашу с мелкими стихийную «пижамную вечериночку» в одном цвете.

‒ Мы не вместе тут время проводим, не думай, ‒ спешу уверить я, чтобы в башку у Виви не затесалась какая-нибудь противоестественная мысль. ‒ Это случайно вышло.

И зачем мне приспичило оправдываться? Будто так уж важно, что там себе в итоге нафантазирует Виви. Словно он имеет для меня какое-то значение.

Но это бессмыслица. Он ‒ враг.

И я держусь за него лишь потому, что рядом нет иных спасительных плотов. Я помогаю себе в извращенно сложной манере.

Вот именно. И ничего более.