Харчевня "Три таракана" история выживания на гномьем торжище

Глава 12

Дорога от рынка до харчевни показалась бесконечной. Орчанка шла рядом, но чуть позади, словно готовая в любой момент рвануть в сторону. Ее медные бусинки позвякивали в такт неровным шагам, создавая нервную мелодию. Я чувствовала исходящее от нее напряжение, девушка явно не привыкла принимать помощь от незнакомцев, особенно от людей.

Несколько раз я пыталась завести разговор, но получала в ответ лишь односложные ответы или вовсе молчание. Карие глаза девушки внимательно изучали окружающую обстановку, отмечая каждую мелочь: расположение лотков, лица прохожих, возможные пути отступления. Привычка того, кто привык полагаться только на себя.

Когда мы, наконец, дошли до «Трех тараканов», я быстро отперла дверь и впустила спутницу внутрь. Щелчок замка прозвучал громче обычного в тишине зала. Орчанка остановилась посреди помещения, оглядываясь по сторонам с профессиональным интересом. Ее взгляд скользнул по расставленным столам, задержался на барной стойке, отметил толщину стен и расположение окон.

— Пошли на кухню, — сказала я, направляясь к знакомой двери. — Там поговорим.

На кухне царила привычная атмосфера утреннего затишья. «Сердце Харчевни» тихо гудело в углу, поддерживая нужную температуру в духовке, где томилось мясо в медовой глазури. Циферблаты на медных панелях показывали стабильные значения. «Паучок-Мойщик» застыл на дне своего таза, превратившись в неподвижный кусок металла. «Жук-Крошитель» сидел на разделочном столе, его бронзовая спинка тускло поблескивала в утреннем свете.

Все мои механические помощники, почувствовав присутствие постороннего, инстинктивно затаились. Стали обычными кухонными приспособлениями, немыми истуканами из металла и дерева. Только тихое гудение печи нарушало тишину, но и оно могло сойти за обычный звук угасающих углей.

Орчанка прошла к центру кухни и остановилась, скрестив руки на груди. Ее поза была настороженной, готовой к действию.

— Сама бы разобралась с этим жирным боровом, — проворчала она, и в голосе слышались стальные нотки. — Не нужна была твоя помощь.

Я пожала плечами, доставая из печи румяную буханку хлеба. Аромат свежей выпечки мгновенно заполнил кухню.

— Разобралась бы, не сомневаюсь. Но это заняло бы время. А у меня через полчаса открытие, и я с раннего утра на ногах. Голодна как волчица.

Я нарезала хлеб толстыми ломтями, добавила к ним рагу и кусок запеченного мяса. Простая еда, но сытная и ароматная. Поставила тарелку на стол и достала вторую для себя.

— Садись, поешь. Выглядишь так, словно не ела несколько дней.

Девушка колебалась, глядя на еду. Я видела, как она сглотнула слюну при виде дымящегося рагу, как напряглись мышцы ее худого лица. Голод боролся с гордостью, и голод побеждал.

Наконец она осторожно подошла к столу и села на край скамьи, готовая вскочить при первых признаках опасности. Взяла ложку и начала есть медленно, стараясь не выдать своего голода, но я видела, как жадно она проглатывала каждый кусок.

Мы ели молча несколько минут. Я изучала свою неожиданную гостью, пытаясь понять, что привело ее в наши края. Орчанка была явно не местная, слишком уж отличалась от здешних орков. Да и одежда, и манеры говорили о том, что она много путешествовала.

— Меня зовут Мей, — сказала я, когда острота голода у обеих утихла. — Я хозяйка этой харчевни.

Девушка подняла глаза, в которых мелькнула борьба. Наконец, вздохнула.

— Тара, — коротко бросила она. — Из клана Черный Щит.

— Черный Щит? — переспросила я. — Не слышала о таком клане среди местных орков.

— Потому что мы не местные, — Тара отложила ложку и посмотрела в окно. — Мой клан живет далеко отсюда, за Дикими Землями. Там, где горы встречаются с пустыней. Мы воины.

Я осторожно кивнула, не желая прерывать рассказ.

— Прости за нескромный вопрос, но... ты сильно отличаешься от орков, которых я видела. Даже подростки среди них выглядят крупнее тебя. Это...

— Нормально? — Тара горько усмехнулась. — Да, я знаю. Самая маленькая во всем клане. Родилась такой, ничего не поделаешь.

Она тяжело вздохнула, и впервые в ее голосе появились нотки усталости.

— Мне пришлось долго доказывать всем, что я ничуть не слабее остальных. И до сих пор приходится. В клане воинов это особенно тяжело.

В ее карих глазах мелькнула боль давняя, глубокая, ставшая частью характера.

— Моя мать тоже была меньше обычных орков, но не настолько, как я. Бабушка говорила, что наш род несет в себе древнее проклятье, но и древнее благословение тоже.

Тара замолчала, видимо, решая, стоит ли продолжать. Я терпеливо ждала, интуитивно понимая, что торопить ее нельзя.

— В нашем клане есть легенда, — медленно заговорила она, глядя в пламя печи. — О временах, когда наш народ был порабощен, когда маги лишили орков их шаманов, и мы начали терять силу. Хочешь услышать?

Я кивнула, чувствуя, что прикасаюсь к чему-то важному, сокровенному.

Тара откинулась на спинку скамьи, и ее голос изменился, стал глубже, торжественнее — это был голос сказительницы, передающей древнюю мудрость.

— Внемлите, дети камня и ветра, и слушайте сказание о временах, когда Великое Заточение лежало на народе орков тяжким бременем, а сердца воинов были полны отчаяния. Триста лет жили кланы в разрозненных тюрьмах, связанных магией боли, теряя свою силу и забывая заветы предков. Еда, что привозили им люди, была гнилью, а надежда лишь горьким привкусом во рту.

Ее слова создавали в воображении картины далекого прошлого: серые стены тюрем, измученных воинов, потерявших связь со своими богами.

— Но когда тьма сгустилась до предела, а духи предков, казалось, отвернулись навсегда, Железная Гора взмолилась о спасении. И мир ответил. В самую глухую общину, в Сарготу, что стояла на краю Дикого Леса, была послана душа — не орочья, не человеческая, а иная, пришедшая из-за грани миров, чтобы зажечь пламя в угасающих очагах.

При этих словах я почувствовала странную дрожь. Душа из другого мира... Неужели я была не первой, кто переселился в чужое тело?