Хатшепсут. Дочь Бога.

Часть 1. Детство

Хатшепсут бежала по залитым светом коридорам дворца. Деревянный пенал с красками и тростниковыми палочками для письма, привязанный к шее, бил её по груди, а платье путалось в ногах. Она была ещё маленькой и носить одежду начала совсем недавно, потому было оно ей непривычным и неудобным. В отличии от уроков, которые она начала посещать в тот же день.

Все учителя подмечали, что у царевны пытливый ум. Учёба не была для неё обременяющими обязанностями, коими являлась для многих детей. Новые знания она поглощала так же жадно, как пересёкший пустыню поглощал воду. А из всех уроков более всего Хатшепсут любила историю. Её завораживала жизнь её великих предков. Царица Тетишери и её дети Секененра и Яххотеп и их сыновья Камос и Яхмос посвятили свою жизнь борьбе за свободу страны от гиксосов. Отдавали свои жизни, преодолели столько трудностей и препятствий, были способны вселить в сердца воинов огонь, который позволял им одерживать победу даже тогда, когда всё казалось безнадёжным! Кем они были, как не богами?

А сестра и жена Яхмоса, её бабушка Яхмос-Нефертари была первой царицей носившей титул Супруги Бога. После Тетишери и Яххотеп она была величайшей женщиной на свете. Она создала школу для жриц в Фивах и лично заведовала ей, была регентом при своём сыне Аменхотепе и правила всем Египтом, пока он был слишком мал, чтобы властвовать сам. Даже после её отбытия в царство Осириса, почитание её было более огромным, чем удостаивались живые царицы. При жизни земной она считалась образцом благочестия и люди верили, что и в жизни своей вечной она неустанно заступается за души своих подданных. Её по сей день почитали, как богиню.

И кровь этих великих царей и цариц течёт внутри неё.

Но более всех них уважала она своего отца. Фараон Аменхотеп умер бездетным, и Тутмосу, который был сыном Яхмоса от наложницы пришлось приложить весь свой ум, талант и прыть, дабы получить корону Обеих Земель. И он, тот кого все считали выскочкой, расширил границы государства так далеко на юг и на север, куда не заходил ещё ни один из фараонов предыдущих семнадцати династий.

Отец был невысоким, крепким, широкоплечим мужчиной с очень красивым лицом, несмотря на морщины и выпирающие передние зубы, доставшиеся всем её родственникам от их родоначальницы Тетишери. А вопреки старости в нём сохранялся совершенно юношеский задор и энергичность. Хатшепсут не могла никем восхищаться больше, чем им, даже великим Амоном, чей Супругой ей вскоре предстоит стать.

Тутмос тоже очень гордился своей дочерью, хвалился её успехами перед приближёнными, постоянно говорил, как они похожи и всегда находил время, чтобы лично принять участие в её воспитании и обручении. Даже больше, чем её мать. Возможно здесь сыграло роль и то, что старшие братья и сестра Хатшепсут умерли, не успев даже сбрить локон юности, и единственная выжившая дочь получила любовь, заготовленную для ещё троих детей.

Царевна выбежала на улицу. Отец готовился к поездке в недавно покорённую Нубию. Время от времени фараон приезжал в свои новые земли, чтобы явить себя народу и не допустить бунтовских настроений. Карета блестела нетленным золотом, подобно самому солнечному диску, богато украшена камнями и рисунками. Её отец въедет на ней в Нубию подобным живому солнцу!

- Папа! – подбежала девочка к мужчине в царском венце и доспехах и с прыжка повисла у того на шее.

- Плоть от плоти моей. – улыбка расцвела на лице царя, делая его лицо моложе на несколько лет. – Пришла одарить царя своим благословлением, маленькая Мут?

- А хочу поехать с тобой! – воскликнула царевна.

Лицо Тутмоса моментально помрачнело. Словно туча на солнце забежала.

- Это исключено. Место царевны в Фивах, в усердных молитвах за благо Обеих Земель.

- Пап, ну, пожалуйста! Ты же говорил там уже не будет ничего опасного! Тем более, так нубийцы поймут, что А молиться я буду всю дорогу, честно-честно! И от кормилицы больше бегать не буду, и красть сладости с кухни, и починю тот светильник, который разбила вчера и…

Сердце царя терзалось в сомнениях. Предполагалось, что этот поход будет чисто символическим и дело не дойдёт до битвы, а участие в нём могло сыграть ей, как будущей царице и второй по значимости жреческой фигуре, хорошую службу. Тутмос, как не самый легитимный правитель прекрасно понимал значимость этого. Но богиня Сэхмет, чьи стрелы забрали других его детей, столько раз щадила Хатшепсут. Фараон боялся, что если он возьмёт дочь с собой, то богиня решит, что он злоупотребляет её милосердием.

- Ладно-ладно! – в конце концов сказал Тутмос. – Пока ты не пообещала одна взять на себя работу всей дворцовой прислуги! Но смотри, эта поездка будет долгой. И не лёгкой. Если едешь, чтоб никаких жалоб! Иначе тут же отправишься назад, выполнять все свои обещания!

***

Когда Хатшепсут давала отцу обещания, что с её уст не сорвётся ни одной жалобы, ей казалось, что сдержать его будет легко. Но она, так много читавшая о боевых и торговых походах, на деле слабо представляла себе продолжительное путешествие по пустыне.

Египтяне очень ценили чистоту. В день они проводили по нескольку омовений, тщательно чистили зубы, брили волосы и натирали кожу ароматическими маслами. В дороге с этим были проблемы. Воду нужно было беречь, даже за количеством выпитых глотков полагалось строго следить. И Хатшепсут уже много дней ходила в одном и том же платье, грязная, потная и с вдвое более густым макияжем, делавшим её похожей на бога-карлика Беса. Последнее было необходимо, чтобы защитить глаза от инфекций и ослепительного света, который в пустыне режет глаза не только с неба, но и отражается от песка. А от непрерывной качки девочку мучала тошнота.

Другим испытанием была смертельная скука. Всю дорогу она только и делала, что сидела в паланкине, почти не защищающим от страшной жары. Взятые с собой свитки были уже давно выучены ею наизусть, их пустые края покрыты рисунками. Молитвы действительно остались её единственным занятием.