Хатшепсут. Дочь Бога.

Часть 5. Царский воспитатель

- Меня давно занимал вопрос: почему архитектор так яро почитает богиню Хатхор, а не Птаха или Хнума?

Сененмут оторвал взгляд от чертежа и встретился глазами с богиней во плоти. Именно так, богиней.

Многие говорили, что она появилась на свет из семени Амона, явившемся к её матери в облике фараона. В глубинах царского дворца он слышал осторожный шёпот, что она была золотым соколом, воплощением Гора. А он видел в ней сошедшую с неба богиню любви.

- Талант архитектора не только в ловких руках и отточенных знаниях. Самые великие проекты рождаются в сердце из самых чистых чувств. Поэтому я считаю, что Хатхор - главное божество архитектора.

Хатшепсут лёгкая, как сладостный ветер с реки, вошла в комнату. В мастерских и библиотеках царица всегда чувствовала себя на своём месте. Она любила царившую здесь атмосферу сакральных знаний и всем сердцем любила умственный труд.

- Выходит ты деятель любви? - сказала она почти игривым тоном, недостаточно, чтобы выйти за рамки приличия, но достаточно, чтобы заставить Сененмута, старше её чуть менее, чем на десять лет, покраснеть как мальчишку.

- Если царице угодно так меня называть. - прошептал он в ответ.

Хатшепсут улыбнулась. С ней не было меджаев, хотя теперь, когда она стала регентом при малолетнем фараоне, охрана должна была следовать за ней неотступно.

- Этот титул тебе подходит. - сказала она, рассматривая модель колоннады для дворцовой пристройки. - Из всех, кто здесь трудится, едва ли найдётся человек, кто относится к своей работе с такой страстью и бережностью. Скажи мне, Сененмут. Ты будешь относиться с такой же верной любовью ко всем поручениям, что я тебе дам?

- Да, ваше величество. Любой ваш указ для меня величайший дар. Пусть демоны вырежут моё сердце, а живительная вода обернётся огнём, если я отнесусь к ним небрежно.

- Мой вопрос был не в этом. Ответственными людьми полон дворец. - Хатшепсут посмотрела архитектору в глаза. - Я спрашиваю тебя, будешь ли ты любить это дело?

Будет ли он это любить? Разве может он не любить хоть что-то исходящее от неё? Всё что исходит от неё есть благо. Всё что исходит от неё есть блаженство. Если она даст ему приказ покончить с собой он будет любить и это!

- Да.

На лице Хатшепсут расцвела нежная, тёплая улыбка. Так не улыбаются царицы, обременённые человеческой природой. Он много видел и рисовал царских лиц, их улыбки холодные, выверенные, они не касаются глаз. Дарить такое душевное ликование одним лишь ласковым взглядом и лёгким изгибом губ могут только боги. Лишь они могут своим дыханием вселять силу жизни.

- Настанет тот день, когда я прикажу тебе построить в мою честь храм, подобным которым не было никогда. Это будет величайшее твоё творение и главное моё наследие. Но то будет не сейчас. Сейчас нельзя, не тот момент. Сейчас я прошу тебя быть причастным к моему самому величайшему творению.

Царица хлопнула в ладоши. Служанка, что терпеливо ждала под дверью, внесла в мастерскую годовалую девочку.

- Яхмос Пен-Нехбет отправился на почтенный отдых. Перед уходом он попросил меня рассмотреть твою кандидатуру в качестве его приемника. Оценив твои качества и добродетели, я назначаю тебя воспитателем царской дочери.

Воспитателем? Мужчина удивлённо посмотрел на Хатшепсут и на маленькую Нефруру. Безусловно это очень почётная должность, но Сененмут этого назначения никак не мог ожидать. У него ведь даже собственных детей нет, почему бы старику захотелось рекомендовать его на свой пост?

- Потому что меня посоветовал Пен-Нехбет? - спросил Сененмут.

Чёрные миндалевидные глаза женщины блеснули, как свежие чернила.

- Потому что ты превосходен в моих глазах.