Хэйвуд. Запретный лес

Глава 18. КЛЭНФЕЛД

Январь 2020 года.
 

Наступили долгожданные Лесли каникулы. Она не видела отца с начала учебного года, потому успела изрядно соскучиться. И хоть их дом находился максимально близко к школе, но уставом Абнер де Гард было запрещено покидать территорию школы в учебное время без на то уважительных причин. 
 

Попрощавшись с Регатой и Лавандой, которые собирались поехать в Приквел, где и жила Лаванда, Лесли двинулась к своему экипажу, который должен был довезти её вместе с Мадонной Олин, Моанной и Джоанной Хесенбергами прямо к калитке дома. Они проезжали мимо деревьев, окутанных тьмой. Из-за зимнего раннего утра в окне ничего разглядеть не удавалось. Лесли ехала молча и мечтала отдохнуть от школьной суеты.

***
 

Наступил вечер рождества. На всей, освещенной фонарями, улице в воздухе витали разноцветные сферы. От пурпурного цвета до белого украшали улицы Хэйвуда, придавая рождественский дух празднику. И хоть снега почти не было, но атмосфера чуда присутствовала. Она заполняла каждый уголок древней деревни Хэйвуд, проникая в каждый дом, чтобы окунуть все мрачные сердца волшебников в омут цветущего настроения.

Как и каждый год, семейство Маврин, за пару часов до наступления рождества, увешивала гирлянды, тем самым укрывая дом магической плёнкой, которая придавала жилищу более презентабельный вид, но лишь на одну ночь. Окна были завешаны новыми бархатными шторами, что придавало контрастности на фоне потускневших стен дома.

Несмотря на то, что Лесли была дома, ей было неспокойно. Она обидела Лавлл, но Лавлл обидела её, обозвав волчицей, а главное — Валериан наконец признался ей в любви. В глубине души она этого ждала с нетерпением и страхом. Волшебница до сих пор не была готова признать, что ей нравился Фэмур.

— Лесли, ты чего так задумалась? - слегка улыбнулся уголками губ отец. Уилиссес принёс новую порцию гирлянд для украшения дома яркими огнями. Щеки леди были красные от холода, как и нос, а взгляд затуманен воспоминаниями прошлого вечера.

— Да так, - приветливо улыбается Лесли, растягивая улыбку как можно шире, чтобы скрыть угнетающие мысли. – Ничего.

— Ты о чём-то задумалась. Не отрицай, - сразу предупредил отец свою единственную дочь. Из-за малодетности он был выдвинут на посмешище. – Ты спалила по счёту третьи гирлянды, - поставил перед фактом Уиллисес, но волшебник не злился. Его каштановые брови лишь слегка шелохнулись, ничего более. Мистер Маврин понимал, что денег катастрофически не хватает, но всё равно он почти никогда не ругал дочь. Уиллисес до сих пор помнил, какой вернулась его любимая Лесли в прошлом году. После смерти Фреда Ирвинга. Он помнил, как будто это было вчера. Мужчина жалел дочку и старался быть милостив к ней, как сделал бы это любой хороший отец.

– Я знаю о чем ты думаешь! Ты хочешь навестить наш старый дом, верно?

– В-верно! - И как она только могла забыть, что каждый новый год они оказывались в мире немагов и наслаждались ностальгией.

– Не волнуйся, мы обязательно посетим Вульгарисвуд. Я тоже соскучился по тем тихим немаговским местечкам.

– Пап, а как там шарлотка?

– Точно! - вскрикнув, Уиллисес побежал спасать десерт. Лесли еле успела подхватить гирлянду.

Их осталось не так много, как это было час назад. Каждый из соседей в этот праздник хотел, чтобы их дом сиял ярче, чем у любого другого, поэтому существовали негласные соревнования. Семейство Линфордов и Хесенбергов сильно соперничало друг с другом. Если Линфорды не умели проигрывать, достойна приняв поражения, то глава семейства Хесенбергов — Отис был азартным мужчиной лет пятидесяти. Для него было важнее само участие, чем победа.

Мистер Линфорд, помешавшись на том, что хочет быть лучшим во всём всех, заставлял слуг увешивать всё огромное поместье гирляндами, какие только есть.

Супруга Отиса, белокожая женщина с карими глазами, наблюдала за тем, как любимый пытается развесить гирлянды самостоятельно. Совсем скоро она вышла к нему на помощь. Во внешности они были резко противоположны. Отис был чернокожим и голубоглазым. Лана была более грубой по нраву, а Отис мягок. Несмотря на различия, они бесконечно любили и готовы были отдать жизни друг за друга.

— Давай-ка лучше я.

Когда они жили в Мире Немагов, Уиллисесу довелось не пользоваться магией на протяжении десяти лет. Благодаря этому он стал почти как самый обычный немаг. Мужчина научился зажигать огонь спичками, использовать физическую силу для того, чтобы всего-то перенести что-либо, готовить еду, водить машину, использовать метро, деньги немагов, и ещё кучу всего, от чего он постепенно начинал отходить.

До десятилетия Лесли, мистер Маврин не был до конца уверен в том, что его дочь может оказаться волшебницей, потому-то он и изолировал девочку от Мира Магии, чтобы в таком случае не искушать ребёнка. Но всё оказалось против рассуждений Уиллисеса, и маг был вполне этому рад. Мужчина был рад вновь пользоваться магией. Мистер Маврин вновь ощутил в ладонях всю мощь волшебства.

Голубоглазый шатен медленно, будто гладя воздух, поднял ладони, и взмахнув, на гирлянды понеслось сияние. Он аккуратно повесил гирлянду над крышей уютного балкона. Сад, слегка окутанный снегом, стал более приветлив, когда озарился светом. Его лицо озарила улыбка, и в этот же момент сердце Лесли наполнилось любовью. Она откинула прочь все жуткие мысли и погрузилась в рождественское настроение, которое дарила ей эта ночь.

***
 

Женщина волнительно ходила по кукольной комнате своей дочери. Розовые обои блестели перламутром, белая кровать была прилежно застелена самой девочкой, хоть на то и имелись слуги. Пока мать Ассоль подбирала более подходящие слова, она глядела с полными тоски глазами в окно, которое открывало вид на чудесную красоту большого сада семейства Дункан.

— Не стоит ли повременить, госпожа? - предложила тихо служанка. Бедная женщина успела пожалеть о решении высказать своё мнение.