Хэйвуд. Запретный лес

Глава 20. В ПОГОНЕ ЗА ЭТАЛОНОМ

Январь 2020 года.
 

Каникулы проходили уныло. Никто не играл в снежки, в особенности, из-за самого отсутствия снега. А мистер Джакост откровенно смеялся над тем, что многоуважаемый мистер Фелпс сплоховал, купив в тридорого нескользящие сани и копыта для домашнего пегаса, когда на улице ни грамма снега.

Никто не веселился, как это было раньше. За окном поместья открывался вид на обширную площадь в центре Клэнфелда, но магов и волшебников можно было пересчитать по пальцам одной руки. Взглянув в окно, можно было заметить всё тех же двух мужчин, беседующих друг с другом. Улицы когда-то знаменитого города будто окутала некая напасть, неизвестная Фэмуру.

– Что за погода, твою морганову налево, - негодовал Валериан. На улице было пасмурно, и от того вся семья Фэмуров ходила мрачнее тучи, кроме одной женщины.

Валериан грустил с того самого дня, когда в последний раз, наконец собравшись с духом, пообщался с Лесли. Сегодняшняя встреча и вовсе выбила его из колеи. Маврина снова убежала от него. Он злился и впадал в отчаяние. Фэмур столько лет вздыхал по ней, и вот, наконец он был готов признаться в чувствах, которые оказались невзаимны.

– Попрошу без выражений, jeune*, - предупредила мама, мягко поглаживая округлый живот. Взглянув на дорогую маминьку, Валериан вмиг успокоился. Ради неё он был готов пойти на всё, не то, что только успокоиться. – За столом ваша сестрёнка, - при этом Вивьен расцвела подобно бутону пиона, а все четверо мальчишек взглянули на живот, в котором зарождалась новая жизнь, уже готовая выбраться наружу, чтобы вздохнуть кислород без помощи матери. – Софи, - шире улыбнулась Вивьен, повернувшись назад. Там, за столешницей, убирался её супруг, глава семейства. Теперь все дела по дому перешли на мистера Фэмура и мальчишек. – Ведь так, дорогой? - давила на мужа женщина. Ален хотел назвать первую дочь в семействе Фэмур — Агнесс, но Вивьен была против, она всегда мечтала назвать дочь Софией.

– А? - нервно и непроизвольно громко выдал мужчина, занятый уборкой. Он пытался одновременно убрать разлитую воду на столешнице и перевернуть беконы на сковороде с помощью магии. Однако, занимаясь одновременно двумя вещами, он рисковал не сотворить хорошо ни одного. – Да-да, bien-aimé*, - даже не услышав реплики Вивьен, он продолжил думать : чем можно отодрать подгоревший бекон со сковороды?

Волшебница, обернувшись на старшего сына, одним лишь взглядом сказала что сделать. Тимоти понял всё без лишних слов. Сын поторопился исполнить волю беременной женщины.

– Па, давай помогу, - не собираясь дожидаться разрешения, Тимоти помог Алену. Благо, опыт у него был. Как никак, у него была жена, собственный особняк в другом конце города и ребёнок.

Кристоф, на заре своего возраста, изучал утреннюю газету «Сенсация Сегодня». Время от времени он поражался тому, какие небылицы порой писали в газете. 
Кристоф был одним из тех магов, кто застал вершину известности газеты ‹‹СборСлив››, создателем которой был никто иной как Фергус Тейгу, безобразно забросивший газету на пике своей популярности.  И по сей день никто до конца не понимал почему. И хоть Кристоф был тогда достаточно мал, но это не мешало ему с трепетом изучать свежий номер ‹‹СборСлив››, в конце которой всегда находил раскраску.

Мишель, недавно только окончивший школу Абнер де Гард, которую так восхволял их отец Ален, увлеченно разговаривал со своим младшим братом Валерианом.

– Слушай, забудь её, в конце-то концов, - увидив очередной унылый взор младшего брата, предложил Мишель. – Она же только и делает, что унижает тебя. Так Щиты не делают.

Молодой маг до сих пор слышал слухи о том, как ужасно грубо Маврина отшила глупого Валериана, пока тот чуть ли не на коленях её умолял передумать. Мишель был сконцентрирован на том, чтобы их семья в глазах всех вокруг казалась идеальной. Он не хотел, чтобы люди считали его брата дураком.

– Ой, иди ты, а, - в уме чертыхаясь хуже дедушки Адэра Фэмура, произнёс Валериан. Ему тоже было нерадостно от слухов.

Смотря на своих детей, Вивьен ловила ностальгию о былых радостных временах. Всё это в совокупности давало миссис Фэмур стимул улыбаться ещё весь день, ведь что может быть лучше, чем лицезреть счастливую семью, обижающихся на жизнь по мелочам?

***
 

После двух дней путешествия по Миру Немагии со всей семьёй Мерседес, где Регата впервые ощущала себя нужной, девушки наконец оказались в уютном, маленьком доме, состоящем из двух этажей, простирающейся в длину. Они делили одну кровать, перина которой взбили, казалось, сами ангелы. Настолько было хорошо Регате.

– Тебе понравилось в городке Рэдклиф? - неожиданно поинтересовалась Регата, закрыв книжку, подарок Лаванды на праздник, и убирая её. Теперь «энциклопедия вежливости», весившая слишком много для того, чтобы носить её с собой в походной сумочке, аккуратно лежала на прикроватной тумбочке. Гати удобно устроилась на мягкой кровати, положив руки за голову и с улыбкой изучая узоры на потолке. Перед сном она читала книгу, но лишь для того, чтобы не обижать подругу. Это был единственный подарок, который ей делали за всю жизнь.

– Да, даже очень, - улыбнулась блондинка, снимая округлые очки. – Знаешь, мир немагов очень интересен. А тебе где больше самой нравится быть?

– Однозначно здесь, вместе с магами.

– Мне интересно, кем были твои родители, - спустя какое-то время, задалась вопросом Лаванда. – Они оба были магами или нет? У нас, если случается так, что ребёнок рождается от мага и обычного человека, то брак запрещается, а ребёнка оставляют с немагом, потому что «порочных» детей в Мире Магии не любят. Такое редкость, но бывает, - Прошла минута, две, а ответа не было. Мерседес уже начинала нервничать, не задала ли обидного вопроса.

– Понятия не имею, если честно. Сколько себя помню, я была одна... - Гати с головой окунулась в дни, когда она была там — среди немагов, ощущая себя постоянно другой. Не такой как все. Чужой. Сейчас, окутываясь запахом свежести ночи, проникающем из открытого окошка комнаты, она вспоминала о детском доме. – Одна, в этом ужасном месте, где над каждым издевались, дергая за нужные ниточки, - продолжала Гати, лишь сильнее впадая в пучину воспоминаний. Она всегда была чужой. Как в детстве, так и в более зрелом возрасте. – Я боюсь туда возвращаться. И не хочу.