Хэйвуд. Запретный лес

Глава 36. ГРУБАЯ ОШИБКА

Март 2020 года.
 

Времени становилось все меньше, но подготовиться к первому первоплощению в оборотня было равновесильно быть готовым к концу света. То есть, невозможно. Так, ребята коротали время за прослушиванием опошленных анекдотов Гваделупы, пытаясь сбить тёмные мысли Галарины и Лесли.

Твин и Лесли испытывали отголоски скорого обращения : головокружение, тошноту, отсутствие аппетита и неконтролируемость эмоций.

Ветер за хилыми досками гудел, предвещая подростков не о самой спокойной ночи в их жизни. От предвкушения неизвестного в крови Лесли всецело бурлил адреналин, мешая очистить разум и здраво рассуждать.

– Осталось пару минут до полноуления. Пора, - Встала Лавлл, опасаясь того, что времени не хватит для того, чтобы успеть заковать всех неконтролируемых оборотней.

– Давай, Лесли, скорее, - подгоняла Доусон её, нервно громыхая цепями. Всё буквально вываливалось из рук от дикого страха, разливающегося по венам, артериям и каппилярам. Патриша наскоро заковала Маврину цепями. Конечности свободно болтались, но это ненадолго.

Доусон боялась не безосновательно. Однажды ей пришлось столкнуться с волчьей сущеостю лицом к лицу. Лицом к морде. Одной из подлунных ночей цепи и оковы были закреплены безрассудно слабо, поэтому Редманду удалось легко освободиться. Он помнил лишь фрагментами ту ночь.

В день, когда Лесли находилась в госпитале, его массивная лапа взмылась вверх над крохотным телом Доусон. В янтарных глазах промелькнула влажность. Если бы не быстрая реакция нимфы, Патришы на свете могло и не стать. Луна молниеносно отреагировала и сковала цепями друга, защищая своей грудью Патришу.

Затянув потуже оковы на ногах, Лесли заскулила от боли. Несмотря на то, что они были тяжёлыми, так ещё и защемило слой кожи. Серебро соприкоснулось с кровью, после чего она мгновенно спеклась. На глаза выступили слёзы, которые она мужественно сдержала.

Серебро действовало на оборотней, как успокоительное, тем самым временно лишая его сил. Существо теряло жизненные силы. При соприкосновении серебра с кровью, боль пронизывала все участки тела.

Вскоре, закончив с заковыванием Маврины, Доусон приступила к Галарине. И Твин и Лесли нервничали.

Благодаря тому, что Луна давно была знакома с полноулением, она достаточно легко могла переносить эти ночи, что нельзя было сказать об остальных. Леди оставалась в сознании и была способна охранять юных оборотней в старом винном погребе вместе с Патришей.

Ещё раз проверив надёжность оков, они для большей сохранности закрепили их парочкой мощных заклятий. Теперь можно было на некоторое время облегченно вздохнуть.

У Редманжа задвигались желваки, когда Доусон упомянула точное время.

– Осталась минута до наступления полнолуния, а затем...

– Затем будет больно, но это можно выдержить, - сказала Лавлл, пока сердце Лесли с каждой секундой билось всё чаще и чаще. Страх парализовывал, превращая новеньких волчиц в недееспособных волшебниц.

Лесли была уверена, что произойдёт что-то плохое и неприятное. Она сомневалась, что всю жизнь являлась обычной волшебницей. Теперь пред ней встала иная реальность.

Когда все было готово к полнолуние, оставалось лишь помолиться Норнам, чем ребята дружно и занялись.

– О, Норны, - все приняли знакомую позу для молитвы. – Помоги нам пережить эту ночь. Помоги детям луны пройти этот тягостный путь без вреда окружающим.

– Benedicat.

От контакта серебра с кровью, девушка весомо ослабела и начала терять сознание. Лавлл с Доусон это заметили тогда, когда уже было поздно предпринять что-либо.

Когда стрелка часов прильнула к двадцати часам и сорока девяти минутам, резкая головная боль пронзила их. Они прижимали кулаки к вискам, наивно надеясь этим прогнать заразу из головы. Оборотни рычали и бились в конвульсиях, безудержно пытаясь сорваться с цепей, но это только усугубляло их положение. Серебро блокировало их намерения.

Эта боль — единственное, что вывело из бессознательного состояния Маврину. Для новичков она была такой мощи, что новообращенные кричали, срывая глотки. Они не привыкли к такой боли, в отличие ото всех остальных из ЛПНЛ, поэтому для них это было вдвойне ужасающе.

Тем временем, по ту сторону погреба, над тайным помещением возвышалась полная луна. Сквозь рваные облака, пытающиеся её спрятать, она освещала белым светом лесные тропы. И когда милосердные серебристые облака прятали ее в своей тени, молодым оборотням становилось легче. Боль уходила, но это оказывалось лишь мимолётным успокоением. Впереди была целая ночь.

Когда луна торопливо показывало свою красу тьме, невыносимая боль входила во внутрь черепа, парализуя разум. Полнолуние очаровывало внеземной красотой. Очаровывало всех, кроме проклятых луной существ.

Пот струился рекой, глаза наливались кровью. Конечности ломались и заново сростались. Хруст костей сопроваждался душераздирающими криками ребят. Громче всех было слышно Лесли и Галарину, почти что терявших сознание от нестерпимой боли. В уме они молили Норн прекратить эти терзания, но мольбы не работали. С каждым разом страдания становились только сильнее.

Под хруст костей и истошные вопли друзей, Патриша с дрожью держала напиток. Глаз непроизвольно дёргался. Леди сидела на пуфе и из термоса выпивала крепкий чай из плодов и листьев лимонника, тем самым, увеличивая физическую выносливость, чтобы пережить эту ночь вместе с друзьями.

Луна, сидя в углу, нервно била пяткой о пол, временами кусая губы до крови. Лавлл буквально несла ответственность за каждую жизнь внутри погреба. Леди тщательно следила, пробегалась взором по каждому из них, больше обращая внимание на новеньких.

Они обратились. Каждый из них стал массивнее в три раза. Кости бились изнутри друг об друга, подстраиваясь под новый организм. Резко стали больше ноги с выпуклыми мышцами. Тела заполнила шерсть различных окрасок. Скорее всех перевоплотился в пепельно-чёрного волка Редманд. Оборотень был самым высоким и большим. Его глаза стали янтарного цвета. Гваделупа была белой с отливами пшеничного. Некогда светло-русые волосы теперь лишь отдалённо напоминали об этом. Галарина Твин с коричневой шерстью и яркими зелёными глазами, заскулила после очередной сильной конвульсии. Истошные вопли боли скребли душу.