Хэйвуд. Запретный лес

Глава 37. ВОЛНЫ ОКЕАНСКОГО ЗАЛИВА

Октябрь 2001 года.
 

Волны океанского залива, будто приметив распутье в виде кареты, запряжённой грифонами, разъехались в разные стороны, создавая дорогу. Карета мчалась по мокрому песку, на которому только секундою ранее могли плавать морские обитатели. Волны, ударяясь друг об друга, превращались во взбитые сливки. По дороге мчался экипаж, в котором сидела по детски удивлённая Эвелин, чаруясь от того, что океанская вода сама выстраивала им путь. Для обычных волшебников, жителей королевства — входить и выходить из Агетфор в любое время было невозможно, но у короля с корлевой были свои привилегии.

Но как бы чудно это не было, Эвелин не могла забыть того, что произошло на суше мгновением ранее. Эверет ей врал. А Аскольд оказался прав. Но и Эвелин не была невинна. Всех вокруг окружало предательство и ничего более. Один врал другому, а второй третьему, и так по кругу. В эту игру можно было играть бесконечно.

Королевство встретило Эверета с Эвелин фейерверками, но не в честь них. Снопы ярких искр украшали небо. Сквозь шум празднующего народа невозможно было услышать собственного голоса. Виньяк лился рекой. Праздник был устроен с размахом, хоть сам народ Агетфора и не понимал в честь чего было торжество, да и не имело это для них значения. Пир во весь мир был сосредоточен в одном лишь королевстве.

– В честь чего народ празднует?

– Отец всегда устраивал пиры для простого народа, когда они начинали бунтовать по поводу бедной жизни.

Карета ехала ввысь. С каждым разом всё выше по склону. Были слышны биение копыт о грунт. Замок, построенный на возвышенности в самом центре королевства, становился всё ближе и ближе. Отклики пьяных горожан уже были слышны не так громко. Остановившись у большого дерева, где карета сделала круг, Эверет вышел первым, чтобы подать руку Эвелин.

Широкое и высокое до невозможности дерево служило символом Агетфор. Она несла в себе огромный посыл. Каждый раз загневая, цветки магнолии брали передышку для того, чтобы вновь возродиться. Возрождаясь, дерево благоухало всем на зло, но уже лучше, чем прежде.

Лепесток магнолии, пока все оставались в неведении, сорвался с ветки многовекового дерева. Когда он мягко приземлился в волосы леди, супруги продолжили свой путь.

Войдя через врата замка, их тут же встретил дворецкий.

– С возвращением, принц Эверет.

– Здравствуй, Гордон.

– Добро пожаловать, принцесса Эвелин, - Леди смутилась.

Внутреннее убранство замка завораживало. Даже Эверета богатство замка на контрасте нищих улиц королевства приятно удивляло. Он соскучился по дому, где ребёнком беззаботно резвился, не обращая внимание на драгоценности, которыми был усеян весь замок. Здание снаружи ничем не выделялось, но внутри он восхищал. Восхищал и пол, сделанный из чёрного опала, мерзающего в лучах света радужкой. По нему юный и упрямый Эрнестайн младший бегал, иногда разбивая колени в кровь. Слезы мальчика капали на этот дорогущий пол. Когда он не хотел чтобы его слезы были замечены кем-либо, он останавливал их, взирая ввысь. Ребёнок смотрел на потолок, украшенный камнями турмалина, останавливая потоки солёной воды.

На Эверета нахлынули воспоминания. Вдыхая здешний воздух, он ловил себя на мысли, что никогда не хотел покидать родное гнездо. Принц осознал, что жутко скучал по своему дому. По своей семье. По месту, где вырос.

Еле сдерживая эмоции, Эверет повёл Эви к лестнице. Ступая по золотым ступенькам, девушка восхищалась. Второй раз в жизни она находилась внутри этого замка.

Поднявшись на самый верхний этаж, они пошли в сторону башни, где на некоторое время находился Гастон, наслаждающийся минутами правления королевством. Когда на их встречу шли горничные, то они всегда кланялись чуть ли не до пола, а затем уходили за первую попавшуюся дверь.

– Нам надо поговорить, - произнесла девушка, не сдержав мук ожиданий. На это она получила резкий ответ :

– После встречи с Гастоном.

Юные супруги поднялись по узкой лестнице вверх — к башне, где и находился его двоюродный брат. Тем временем, лепесток магнолии продолжал путешествовать в пушистых волосах Эви.

Юный волшебник, с надутыми щеками, ждал прихода гостей. Вид с высокой башни открывался великолепный. Чуть левее росла высокая магнолия, чаруя своей красотой, и ни капли не мешая созерцать за территорией.

– Гастон, - величаво поприветствовал брата Эверет.

– Эверет!

Гастон Холмстром. Волшебник из знатного семейства, приехав навестить свою дорогую тётю, остался на некоторое время править большим королевством по просьбе Доротеи и Бенджамина. Гастона с рождения воспитывали как и любого другого знатного ребёнка, поэтому он вырос гордливым к своему статусу в обществе. Мальчик слишком рано научился понимать разницу между Знатными и Статными, между правительством и народом, а потому он стремился стать королём, графом или хотя бы министром. День, когда король и королева Агетфор уехали на собрание восьми государств, был одним из лучших в его жизни.

– Я рад вас видеть! - Улыбался мальчик лет пятнадцати. – Эверет и... Извините, забываю ваше имя..

– Эвелин, кхм, Эвелин Эрнестайн.

– О, Эвелин, добро пожаловать, - Огледев её бедное одеяние, маг проявил брезгливость и не стал даже пожимать ей руку.

– Спасибо, Гастон. А ты давно здесь? - Эверет, заметив высокомерное отношение Гастона к своей супруге, стал зол на него.

– Второй день. Не представляешь, ехал долго, неудобно! В пути не удалось даже поспать. Дорога была долгой и ужасной!

– Сожалею. И как ты выжил, - иронизировал Эверет.

– Не без труда!

– Устал, наверное уже, бедный.

– Вообще-то да... Я бы сейчас поел.

– Ну, вот и повезло тебе, братец! - Эв грузно положил ладонь ему на плечо. Он наслаждался тем, что настал момент спускать родственника с воздушных облаков. Он был рад этому, так как не особо ладил с Холмстромом. Их взгляды на мир были слишком разными. – Мы приехали с Эвелин и сможем править королевством заместо тебя, ведь ты уже устал, - Лукаво улыбался принц, не скрывая своей радости.