Хэйвуд. Запретный лес

Глава 48. LUPUS NON MORDET LUPUM

Июль 2020 года.
 

Лесли не могла поверить в то, что самый близкий родной человек мог с ней так поступить. Она была вне себя от злости.

– Почему ты мне врал?! - срывалась на крики леди. – Ты должен был мне рассказать всё, а не лгать!

– Я делал это ради тебя. Так было лучше для нас обоих.

– Солгав, ты делал мне лучше? Серьёзно?

– Лесли, однажды ты меня поймёшь.

– Никогда я тебя не пойму! - протестовала волшебница. Руки её тряслись, а кончики ногтей на пальцах начинали искриться. Она уже не контралировала свою силу. – Ты совсем не собирался мне признаваться?..

– Я хотел! Хотел, но...

– Но что?

– После смерти Фреда ты была так опустошена, что я... - Он снова врал. Уиллисес признался бы лишь в том случае, если бы осознал, что в её генах все же течёт волчья кровь, но пока мужчина не был в этом уверен на все сто процентов. А до тех пор желал укрыть правду от дочери.

– Я не слабая! - срывая голос, сказала Лесли. Слова сами вырывались, подобно лаве из жерла вулкана. От злобы челюсти ее были стиснуты до боли, желваки игрались. – Меня не надо жалеть, - Она впервые в жизни так сильно кричала на папу. Лесли поражалась самой себе.

– Я думала ты мой папа, а мама умерла, предполагала, что при родах. Но теперь окончательно запуталась. Я теперь не знаю кто я. Кто я, папа?

– Главное, что тебе нужно знать — ты моя дочь, а остальное дело второе, - Уиллисес совершил неудачную попытку обнять девушку. Лесли отстранилась от него.

– Я считала тебя отцом!

– Лесли, так и...

– Сколько раз за эти несколько минут, что стоишь передо мной, ты уже успел соврать?

– Я не вру.

– Хватит лгать! Не желаю более терпеть вранья! - Мистер Маврин изо всех сил старался не раскрыть пред Лесли все карты, ибо устал держать все внутри себя.

– Я думал, что так ты будешь более обезопасена...

– От чего!?

– Я делал всё это только ради тебя.

– И поэтому мне сейчас так больно? - Она терпела внутри агонию. – Как я понимаю, ты изначально не собирался говорить правды. Ты ведь всегда менял темк, стоило зайти разговору о матери!

– Ты моя дочь. Я тебя всегда любил и буду любить. И это единственное, что тебе нужно знать.

– Дочь. О, Норны, да ты мне даже не отец! - Самые неприятные слова были сказаны устами самомого дорогого человека. Худшей обиды Уиллисес не мог и представить. Тысячи осколков вонзились прямо ему в сердце.

Ранящий сердце разговор был окончен на самой неприятной фразе, нежеланно вырвавшейся из уст. Пылкая Лесли не смогла найти в себе сил извиниться и убежала к себе в спальню, желая никогда не видеть, не слышать, не знать об отце. Ей не хотелось его обидеть, но она обидела. Она считала его своим отцом, несмотря ни на что, но всё равно сказала ужасные слова.

Лесли угнетали мысли : «Если бы не ошибка матери и отца, я бы не родилась. Я бы не родилась и никому не навредила. Не стала моргановой волчицей. И тогда Фред был бы жив. Не умер. Мой друг был бы живым и здоровым. А мои друзья бы не были под угрозой смерти каждый мерлиновый день. Во всём лишь моя вина. От меня одни беды и крушения».

После их разговора прошла неделя. Ночь сменялась днём. Луна сменялась солнцем. Так летели бессонные ночи и дни. Потрёпанный временами дневник лежал в шкафу, в самом её низу. Во тьме, где Лесли не смогла бы его увидеть невольным взором. Она не хотела ни видеть дневник, ни осознавать ложь, ни ощущать жалости и ненависти к себе. Вся материальная любовь Эвелин Гирд лежала во тьме, в тени, где-то в углу пыльного шкафа. Лесли ещё не осознавала значения этой записной книжки.

Уиллисес, при каждом удобном случае, пытался сгладить отношения с дочерью, но у него не получалось. Лесли была неприклонна. Она была зла и опечалена. Без важных сведений она ощущала себя неполной.

Даже разорвав с отцом все тёплые отношения, она не получила ответов на свои вопросы. Уиллисес терял душевные силы, но хватку держал. Он молчал, думая, что она вскоре остынет и даже не поудет спрашивать о подробностях у Фергуса. могла бы узнать лично от Фергуса. Он надеялся, что желание девушки постепенно спадёт и она никогда не узнает истины. Такой колючей, как терновник.

В одиночку девушка прекрасно справлялась с полнолуниями. Сбегая каждую подлунную ночь из дома, она собиралась вместе со всем клубом ЛПНЛ в старом сарае Редмандов, проводя там ночь полной луны. За это лето леди сблизилась с Руди. Между ними была особая связь. Они дружили, делились тайнами и переживаниями.

Лесли, переосмыслив случай с враньем, хотела признаться о своей сущности Валериану, хотя и боялась увидеть в глазах омерзение. Перед тем как признаться, волшебница надеялась освоить полный контроль над волчицей, живущей внутри неё.

С отцом отношения оставались натянуты. Лесли поистине поняла, что значит поссориться с отцом. Такой крупной ссоры ещё не было меж ними никогда.

С Валерианом девушка поддерживала общение каждый день. И если даже они не могли увидеться физически, то обязательно отправляли друг другу письма, делились эмоциями.

Уиллисес пытался остудить пылкий нрав Лесли, покупая ей сливочное мороженое, но даже её любимая сладость не помогала. Десерт всегда оставался на столе, медленно оттаивая, чего нельзя было сказать о сердце леди. Обида слишком глубоко засела. Лесли не прощала пару не потому что он сорвал, а потому что он по прежнему молчать, не желая рассказывать правды. Он запрещал ей гулять, в связи с чем, в знак протеста, Лесли сбегала из дома, каждый раз используя новый способ.

Волшебнице было неловко приходить вместе с Валерианом в дом Фэмуров. Она точно знала, что о ней думали родители и братья мага. Так и хотелось закричать : «Извините!». Страшнее всего было то, что они ещё не знали, кем в сущности являлась леди.

Приходя к ним, она обязательно натыкалась на презрительные взгляды его братьев и скептическое отношение миссис Фэмур к ней. Временами приходилось слышать : «Ты единственная, кто заставил нашего брата заплакать. Ты уникальная леди», - Смеялся Мишель, припоминая прошлое. Он считал это остроумным высказыванием. Это только сильнее убивало.