Хэйвуд. Запретный лес

Глава 49. СМЕРТЬ КЛЫКАСТЫХ

Март-Август 2004 года.
 

Длинные рыжие локоны, округлое лицо с румянцем от жара на щеках, кристально чистые голубые глаза, миниатюрный нос и ярко выраженная ложбинка малиновых губ. Никаких видимых изменений с её лицом не произошло за этот последний год. Зайдя устало в дом, Бетельгейзе аккуратно обнял любимую. Усталые глаза смогли заискриться при виде неё. Как оказалось, девушку не интересовала внешность. Она рассматривала округлый живот.

– Мы до сих пор не выбрали имя для малыша, - Грустно вздыхала леди.

– Для мальчика имя уже выбрано.

– Но мы не знаем, кто родится у нас с тобой.

– Мы обязательно найдём самое красивое и подходящее имя для нашего ребёнка, - Эвелин улыбнулась, когда Аскольд сказал это. – Мальчика мы назовём Эйнсли.

– В честь твоего друга.

– А что тут такого?

– Просто есть ещё такое красивое имя, как Лесли.

– Лесли имя среднее. Так можно назвать и дочь.

– Ой, верно, я как-то об этом не думала... - На лице Эви появилась гримасса удивления. Аскольд рассмеялся и поцеловал ее.

– Если тебе не нравится имя Эйнсли для нашего сына, то можно назвать Гилбертом.

Вернувшись домой, он обрёл уединение с любимой, но тревога за будущее его семьи все равно не утихала. Аскольд был опусташен после переговоров с Тоддом. Он был внутри разбитой общины оборотней, остатки от которой с тех пор обитали в дебрях Леса.

Битва продолжалась. Найденных оборотней в Лесу тут же отстреливали.

Тодд приказал Бетельгейзе вернуться в общину, чтобы бороться за мнимую справедливость подлунных существ. Разгорячённая беседа длилась недолго. Он старался как можно мягче отстаивать свою позицию, ибо боялся расправы безжалостного Барнэби. Аскольд боялся не за себя, а за судьбу Эви и их будущего малыша.

– С каких пор что-то изменилось? - кряхтел пожилой Барнэби. Он кашлял и выглядел болезненно. За ним стояли молодые оборотни. Они обожествляли его.

– Я больше не хочу убивать. - Аскольд скрежетал зубами. Маг всеми силами старался уйти мирным путем, чтобы навсегда оставить свое прошлое в покое.

– Ты обязан жизнью нашей Стае! Ты был ничтожен и никому ненужным, пока я не взял тебя из жалости в семью! - Для Тодда не существовало доводов для того, чтобы покинуть их, кроме как смерти.

– Я не хочу больше быть ни в Стае, ни в общине. Я нашёл себя в этом мире. Нашёл себе место.

– Ты будешь жалеть об этом!

– Я хочу спокойной жизни.

– Община хочет справедливости. Хочет, чтобы подлунных начали возвышать, а не унижать, как сейчас. Мы преследуем великую цель! Наши внуки будут гордиться нами, а что скажут о тебе твои дети, когда наступят великие дни процветания волков?! Скажут, что их отец, трусливо поджав хвост, пережидал бурю!

– С помощью войны справедливости не добиться.

– Что же ты не говорил об этом, когда отрывал головы магов? - В ответ Бетельгейзе глухо зарычал, стараясь успокоиться. Это удавалось ему с большим трудом.

– Вы можете говорить что угодно, но те времена прошли. У меня появились свои цели в жизни, - Грудь высоко вздымалась и опускалась. – Я не буду участвовать в битве против магов. - Сказав решающую фразу, он развернулся и ушёл.

– Жалкий трус! - кричал ему в спину Тодд. Челюсти были сжаты  до предела. Он как можно скорее покидал оборотней, чтобы не ринутся на них в атаку. Аскольд учился подавлять свою агрессию. Он хотел новой жизни.

Уходя, Фрастина проводила его хищным взглядом. Глаза новоприбывшей недобро заискрились алым перламутром.

– Ты ещё приползешь ко мне, неблагодарный морганин отпроск! Разговор не окончен. Не окончен!

Апрель 2004 года. В полдень на свете стало на одно ребёнка больше. Миниатюрная и хрупкая, как фарфоровая кукла, девочка лежала в заботливых руках матери. Эвелин, с улыбкой смотря на дочь, кормила её грудью. Рядом сидел Аскольд. Его указательный палец был обхвачен слабыми и маленькими пальчиками малышки.

На третьем месяце беременности Эверет догадался, что Эви беременна. Они договорились иметь отдельные друг от друга личные жизни, но при людях держать формальность.

Время от времяни он навещал своего Щита, однажды даже поиграл с Лесли, пока их родители были заняты. Эверет любил проводить с ней время. Иногда он думал, что она могла бы оказаться его дочерью. Принц осозновал : ребёнок совершенно не похож на него, хотя глубоко в груди желал этого. Молодой маг мечтал стать отцом.

Эвелин была занята своей семьёй, поэтому не могла уделять столько времени, сколько раньше Эверета. Теряя ту, прошлую Эвелин, с которой раньше он мог всю ночь проболтать о чём-то совершенно не важном, он терял вместе с этим и частичку себя. Эверет тосковал по ней.

Чтобы как-то позволить совести не мучить себя, он поехал к родителям и признался.

– Почему ты оставил Эвелин одну?

– Мам, пап, я должен вам признаться...

– Что случилось, сынок? - Тепло кладя ладонь на руку Эва, миссис Эрнестайн смотрела на сына так, как было свойственно лишь матерям. С искренностью и любовью в глазах.

– Эви родила, - Он не решался договорить.

– Ох! Эвелин! Милая наша Эвелин! Какая радость!

– Я поздравляю тебя, сынок. Рождение нового человека — это настоящее счастье.

– Да.

– Казалось, ты только недавно сообщил о её беременности, а она уже родила.

– Ты ведь рад, Эв? Почему ты так омрачен?

– Я рад, пап. Просто ещё не совсем осознаю, - Пообещав Эви, он не мог рассказать правды родителям, которых любил всем сердцем.

– Ах, дети... Дети! Такая радость! И кто же? Мальчик или девочка? А может двойня? Ах! - Графиня была так счастлива, что ничего вокруг не слышала.

Бенджамин оставался рассудительным даже при таком радостном известии. Граф долгие годы желал увидеть собственных внуков и внучек. Его голубые, как океан, глаза искрились, посылая магические волны.