Хэллоуин

2

Она щёлкнула пальцами над пламенем свечи, и мегаполис замер, укутанный чёрным бархатом ночи.

С балкона, увитого лианами кроваво-красного осеннего винограда, выпорхнули две обнажённые женские фигуры верхом на мётлах.

Утром первого ноября Михаил Евстафьевич, пожилой преподаватель английской литературы в Литературном институте, пил кофе у себя на балконе и разговаривал с давним приятелем по телефону:

— Дружище, они были совершенно голые и прекрасные! Красотки ныряли в отражение луны, словно в жемчужный люк опрокинувшегося неба. Я застыл от невероятной красоты этого зрелища, и Паркер даже не лаял. Кажется, мой старый пёс тоже обалдел. Дорогой мой, если это и есть маразм, то я ему рад!

Лина пролила немного воды из лейки мимо кустиков лаванды на балкон Михаила Евстафьевича и тихо произнесла:

— Любви огромной и сильной, как океан, светлой и яркой, как полная Луна.

Десять минут спустя Михаил Евстафьевич стоял на пороге квартиры Таи.

— Не найдется ли у вас немного соли? — неожиданно для себя произнес он. — Или брать соль у соседей — к ссоре?

«Вы только взгляните на этого красавца», — подумала Тая, разглядывая своего гостя. Статный седовласый мужчина, в идеально отглаженной рубашке и брюках, в английском нарядном жилете, гармонично перекликающимся с ярким галстуком. Щегольские английские туфли сверкали новизной. Седовласую голову с ровно постриженной бородой венчала широкополая шляпа.

— Конечно-конечно, проходите, — пригласила гостя войти, — чтобы не поссориться, вы должны мне что-то предложить взамен.

— Я не понимаю, почему я пришел именно к вам, но я вижу, что не ошибся, — бормотал Михаил Евстафьевич, не отрывая взгляда от озорных зеленых глаз прекрасной ведьмы. — Взамен предлагаю вам свою жизнь, свою любовь и заботу.

«С чего это вдруг я такой раскованный и откровенный, — подумал он, — и почему я в шляпе?» — увидел он своё отражение в зеркале у входа.

— А знаете что, я, пожалуй, приму вашу жизнь, любовь и заботу. — Тая сняла шляпу с гостя и повесила на вешалку в прихожей. — Могу я предложить вам чаю?

От хрупкой дамочки с копной белоснежных волос исходил дурманящий аромат клубники. Руки Михаила Евстафьевича как-то сами собой легли на талию прекрасной ведьмы. «Как восхитительно быть решительным и смелым», — подумал он и потянулся к манящим нежным губам. Озорные зелёные глаза закрылись, и Тая подалась ему навстречу.

— Из ваших рук, прелестница, я готов пить даже цианистый калий, — поражаясь собственной болтливости, произнёс профессор английской литературы и приник губами к соблазнительным устам.

— Ведьма не может остаться одинокой, — произнесла Лина, услышав звук захлопнувшейся соседской двери, и озорно хихикнула.