Хеллоуин для генерала

6

День у Аглаи Петровны не задался с самого утра. 
Сначала ее на улице какая-то хамка женщиной назвала. Грубо так:

- Женщина, дайте пройти! 

Нет, Аглая Петровна себя мужчиной не считала, естественно, потому гендерную принадлежность хамка обозначила верно, но, согласитесь, обидно все же, когда тебя вот так… С самого утра… Без подготовки расстреливают грубостью. 

Конечно, на работе Аглаю Петровну на «Вы» и по имени-отчеству уже без малого пятнадцать лет называли, но это же другое… 

Короче говоря, Аглая Петровна развернулась, смерила грубиянку жестким зеленым взглядом, и та, невольно отшатнувшись, споткнулась о высокий бордюр. Стакан с кофе, который она держала в руках, пролился и аккурат на светлое пальто торопыги. 

- Внимательнее надо быть, - наставительно заметила Аглая Петровна, возвышаясь над квохчущей злыдней, и добавила мстительно, - женщина. 

После чего, развернувшись, бодро потопала в сторону института. 

Хотя моральное удовлетворение она получила, но, тем не менее, червячок внутри поселился, а потому, едва зайдя в вестибюль, Аглая Петровна рванула в туалет для преподавателей, чтоб внимательно рассмотреть себя в зеркало и лишний раз убедиться, что никакая она еще не женщина, а очень даже девушка. Ну да, скоро сорок, и что? Ну вот что, скажите? Ей ее сорок никто в жизни не даст… Кроме, разве что, утренней хамки. 
И вообще…

Аглая добежала до туалета и закрылась в кабинке, чтоб никто не мешал разглядывать себя в зеркало большой пудреницы. А то, мало ли, вдруг оскорбление имеет под собой кратковременную почву? Вдруг у нее тушь потекла? Или румянец исчез? 

В кабинке Аглая оглядела себя, с удовлетворением отметив, что все в порядке, она – молода, свежа и прекрасна, как и положено приличной ведьме приличных, а, главное, неполных сорока лет, поправила выбившийся из строгой преподавательской прически локон, накусала губы, на которых терпеть не могла помаду или блеск, да и не требовалось ей. 

Тон лица порадовал своей нежностью и прозрачностью, как и положено потомственной ведьме, рыжеволосой, зеленоглазой и просто сногсшибательно красивой. 
По крайней мере, оба проректора, по хозяйственной и по учебной части, с самого начала прошлого учебного года, когда она только появилась в этом институте, уверяли ее в этом неустанно. 

Аглая была мудрой женщиной и мужским словам не верила. 
А вот своим глазам и отражению в зеркале – очень даже. 

Удовлетворившись полностью, Аглая уже хотела выйти из кабинки, но тут дверь хлопнула и раздались возбужденные голоса ее коллег по преподавательской деятельности, Людмилы Викторовны и Марии Сергеевны. 
Они что-то очень бурно обсуждали… Вернее, кого-то. Её, Аглаю Петровну. 
Услышав свое имя, Аглая передумала выходить и прислушалась. 

- Ну конечно, Маш, - взбудоражено говорила Людмила Викторовна, - конечно! Если бы не она, то ты бы поехала на конференцию! Да и вообще непонятно, почему ее выбрали? Она кто? Химик! А конференция по физике! То есть, ехать должна ты! Это какой-то беспредел…

- Ой, Люда, хватит, я уже ничему не удивляюсь, - голос Марии Сергеевны звучал нарочито устало и откровенно злобно, - конечно, мне было бы полезнее… Но едет она. 

- Но почему? Я не понимаю! 

- Понимаешь ты все. Она с Василь Дмитричем дру-у-ужит… - последнее слово прозвучало такой откровенной фальшивкой, что даже идиоту было бы понятно, что имеет в виду интеллигентнейшая преподавательница физики. 

- Но… Как же так можно? Это же… 

- Это всего лишь жизнь, дорогая моя, всего лишь жизнь… Каждая в ней добивается своего теми путями, которые ей доступны… К счастью, или к сожалению, мне пути Аглаи Петровны не подходят… 

- Ну, это вообще с ее стороны мерзко… - поддержала разговор Людмила Викторовна, и тут же с удовольствием развила сплетню, - но ничего удивительного, я понимаю. Она же сразу с Корольковым и Таганяном… Общается…

- Да? Тоже в том же ключе? 

- Говорят… Частенько у них в сауне отдыхает. Той, что на втором у нас, в комнате отдыха ректората. 

- Ну, тогда все понятно. 

- И что в ней такого? Вообще ведь посмотреть не на что? Мартышка рыжая. 

- Люд, это некорректно… Мы не виноваты в той внешности, что у нас есть… Это природа же…

- Конечно! Но кое на ком природа отдыхает очень сильно.

- Зато награждает другими умениями… Кто-то умом пробивается, трудится честно, а кто-то… 

- Ужас… 

- Да, согласна…

Заклятые подруги Аглаи Петровны уже давно ушли, а она все стояла в кабинке, оглушенная услышанным. Его гадостью, глупостью, дешевой женской завистью… И, самое главное, вероломством!

Потому что эти самые Мария Сергеевна и Людмила Викторовна так с ней замечательно общались всегда, на совещаниях садились рядом и дружно смеялись, приносили вкусняшки и приходили на кафедру химии в большую перемену на чай. 
Аглая Петровна не первый год работала в дружном женском коллективе, конечно же, а потому ни в какие серьезные дружеские намерения не верила, но искренне считала, что никому тут на пятки не наступает и все ее любят. Ну, большинство, конечно же. 

А, оказывается, про нее уже давно распускают гадкие слухи, и внимание проректоров, будь они неладны, развратники, не осталось незамеченным… 
И ее дружбу с деканом кафедры химии,  Василием Дмитриевичем, извратили… А у него жена молодая, между прочим! И ребенок скоро будет! Третий! Как не стыдно? 

Неудивительно, что из туалета Аглая Петровна вылетела еще более прекрасной, чем залетала. Настолько прекрасная, что лишь метлы не хватало. И любимого Толстопуза на плечо. Хотя, на плечо-то он при всем желании уже не заберется… 
Злость и обида требовали выхода, и Аглая Петровна хищно огляделась в поисках жертвы. 
К сожалению, студенты, с их феноменальным чутьем на возможные проблемы, сворачивали с пути разъяренной ведьмы еще шагов за тридцать, умудряясь смыться от несправедливого возмездия за чужие грехи.