Хэллоуин с Мажором

Глава 3

Лена

Там, где его пальцы касались моего плеча, кожа всё ещё пылает. Я иду по коридору, стараясь дышать ровно и притворяясь, что полностью поглощена поисками камина. Но предательское тело отказывается слушаться. Спина помнит каждую точку соприкосновения с широкой грудью мажора, нос же запомнил запах его одеколона, смешанный с дымом костра.

Он идет сзади. Я чувствую взгляд Назарова на затылке, тяжелый и изучающий. Этот наглый, самоуверенный… Голиаф. Почему он схватил меня и прижал к себе? Почему его руки были такими твердыми, а дыхание ровным, когда моё сердце до сих пор колотится, как сумасшедшее?

— Ну что, Шерлок, — раздаётся ленивый, насмешливый голос, запускающий мурашки по моей коже. Он снова стоит слишком близко, тепло мощного тела доносится до меня даже сквозь куртку. — Где же камин? Или твой гениальный мозг дал сбой?

Я стискиваю зубы, ощущая, как по щекам разливается знакомый жар. Он специально меня злит. Провоцирует. И чёрт возьми, это работает!

— А может, он сам к тебе придёт, если очень вежливо попросить? — не оборачиваюсь, не могу.

Рядом вздыхает Катя:

— Ребята, может, без ссор? Мне и так страшно.

— Вот же он! — вскрикиваю я, замечая арочный проём слева. Победа. Маленькая, но победа.

Мы заходим в гостиную. Огромная комната, поглощенная тенями. И в глубине массивный камин, чёрный от копоти. На полке, над ним, целый ряд фарфоровых кукол. Их стеклянные глаза блестят в свете наших фонариков.

«Их пустые глаза смотрят на вас с самого порога», — сразу вспоминается.

Мороз пробегает по коже.

— Видишь? — резко поворачиваюсь к Макару. Его взгляд скользит по моим губам, и у меня перехватывает дыхание. — А ты сомневался.

Уголки его рта приподнимаются в полуулыбке.

— Повезло, Ледышка. Не зазнавайся.

Он проходит вперёд, плечи Назарова кажутся невероятно мощными в полумраке. Он осматривает полку, проводит пальцем по пыли. Движения уверенные, грациозные, как у хищника. Я ловлю себя на том, что наблюдаю за тем, как напрягается его спина.

— Ну и где тут подсказка или что там должно быть? — смотрит он через плечо.

— Должно быть где-то здесь, — бормочу я, подходя ближе.

Лучи наших фонарей пересекаются, и в этот момент я вижу её. Маленькую, потёртую шкатулку, спрятанную в щели между камнями почти у самого пола.

— Держи! — его голос звучит у моего уха. Он наклоняется ниже, его плечо касается моего. Всё моё существо взвивается от внезапной близости.

Я тяну на себя шкатулку, и она со скрежетом выходит из тайника. Мы замираем над ней втроём.

Воздух сгущается и почему-то становится холоднее. Где-то в глубине дома снова скрипит что-то. На этот раз громче. Зловеще.

— Открывай уже, — говорит Макар, но в его обычно насмешливом голосе звучит напряжённая нотка.

Я откидываю крышку. Ржавый ключ и очередная записка. Тянусь за зеркальцем, но рука Макара опережает мою. Его пальцы касаются моих, и по моей кисти пробегает электрический разряд. Я резко отдергиваю ладонь.

— Прости, — бормочет он, и в чёрных глазах мелькает что-то неуловимое. Он берёт зеркало и подносит к бумаге. — «Первый ключ СЕРДЦЕ ОЧАГА в ваших руках…»

Пока он читает, я не могу отвести взгляд от идеального профиля. От резкой линии скулы, от тёмных ресниц, от пухлых губ. Он… чертовски красив. Раздражающе красив.

— «…Ищите того, кто хранит мудрость веков. Того, чьи страницы шепчутся с тенями», — заканчивает и поднимает на меня взгляд. Наши глаза встречаются, и в его непроглядной бездне я вижу то же самое напряжение, то же любопытство, что бушует во мне. — Книги. Библиотека.

— Идём? — спрашиваю я, сжимая в ладони холодный ключ.

В этот момент скрип раздаётся снова. Прямо за спиной. Жутко, пробирая до мозга костей.

Катя вскрикивает и цепляется за мой рукав. Я замираю, кровь стучит в висках.

А Макар снова становится между нами и темнотой.

— Никого, — произносит он тихо после паузы, но не расслабляется.

— Мне кажется, или там что-то шевелится? — шепчет Любимова.

— Тени, — отвечает Назаров, но его рука непроизвольно поднимается, словно хочет задвинуть меня ещё больше за себя. — Или не только. Пошли, пока это что-то не решило пойти за нами.

Мы движемся дальше по коридору. Он идёт впереди, и я не могу не заметить, как уверенно Макар держится, как легко несет своё высокое, натренированное тело.

Назаров оборачивается через каждые несколько шагов, бросая на меня быстрый взгляд. И каждый раз моё сердце делает кувырок в груди.

Останавливается у массивной дубовой двери.

— Приготовься кричать, Колесникова, — кидает он с той самой ухмылкой, что сводит меня с ума. — Если там призрак, ты будешь первой, кого он заберёт.

— Спасибо за заботу, Голиаф, — щурю глаза. — А я думала, ты меня спасать будешь.

— Кто сказал, что я не буду? — толкает дверь. — Мне просто нравится, как ты визжишь.

Прежде чем я успеваю придумать язвительный ответ, мы входим в библиотеку. Комната огромная. Полки до потолка и тысячи книг, застывших в немом ожидании. Пахнет пылью и старой бумагой.

— «Чьи страницы шепчутся с тенями»… — повторяю.

И тут вижу огромный фолиант на отдельном пюпитре. Его обложка из потрескавшейся кожи, а на корешке стёршееся тиснение, похожее на летучую мышь.

— Вот, — показываю я.

Макар подходит, сдувает пыль с обложки. Его пальцы, длинные и удивительно аккуратные, касаются страниц.

— Ничего, — разочарованно произносит он.

— Подожди, — подхожу ближе, наши плечи вновь соприкасаются. Сердце не заставляет себя ждать, ёкает моментально.

Я провожу пальцем по странице.

— Зажигалка есть? — спрашиваю.

— Угу, — кивает и сразу достаёт из кармана джинсов.

Я зажигаю её и подношу к пустой странице. От нагрева начинают проявляться буквы.

— Смотри!

Я тянусь за зеркальцем, чтобы прочитать текст, но Назаров снова быстрее. Его рука ложится на мою, чтобы остановить, и на секунду мы замираем. Кожа парня тёплая, шероховатая. Смотрит на меня, а не на книгу.