Хэллоуин с Мажором

Глава 4

Лена

Абсолютная тьма. Густая, липкая, почти осязаемая. Единственное, что я могу ощущать — это деревянная полка и... его рука, всё ещё сжимающая мою. Тёплая и твёрдая.

— Макар? — звучит глухо и неуверенно.

— Я тут, — дыхание мажора касается моего виска. Он очень близко. Его пальцы слегка разжимаются, но не отпускают мою руку. — Ты как?

— Пока не размазалась по стенке, если ты об этом, — выдавливаю, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Сердце колотится где-то в районе горла. — А где Катя?

Тишина. Потом он тяжело вздыхает.

— Кажется, нашу милую спутницу похитили.

— Что?! — я отшатываюсь и больно ударяюсь локтем о стеллаж. — Ааай! То есть... мы должны её искать!

— Обязательно, — произносит подозрительно спокойно. — Как только перестанем тыкаться лбами в стены и найдём хоть один источник света. И… выясним, что это сейчас так весело шуршит в углу.

Я замираю, прислушиваясь. Действительно, из глубины комнаты доносится тихий, шелестящий звук. Словно кто-то медленно волочит по полу мешок с чем-то. Или... перетаскивает собственное тело.

— Может, это просто крыса? — предполагаю я слабым голосом.

— Крыса размером с медведя, — парирует он. — Сейчас я посвечу зажигалкой.

Он отпускает мою руку. Я мгновенно чувствую холод и одиночество. В темноте шуршит ткань его куртки, звякает металл. Щелчок. Вспыхивает маленький, дрожащий огонёк.

Он освещает его лицо снизу, делая скулы ещё резче, а глаза чёрными-пречёрными. Макар смотрит на меня, и в его взгляде читается беспокойство.

Огонёк выхватывает из мрака кусочек комнаты. Пол частично завален хламом. И в самом углу...

— О боже, — выдыхаю я.

К нам спиной стоит высокая, тощая фигура в длинном, тёмном балахоне. Она что-то бормочет себе под нос, перебирая что-то на полке. Шуршит именно оно.

Назаров застывает на секунду, потом его губы растягиваются в медленной, бесстыдной ухмылке.

— Привет, дружище. Не подскажешь, где тут у вас туалет? А то моя подружка уже от страха на цыпочки приподнялась.

Фигура резко разворачивается. Из-под капюшона выглядывает не лицо, а кривая, уродливая маска с пустыми глазницами.

Жуть!

Она издает низкий, булькающий звук и делает шаг к нам.

Я невольно отступаю и натыкаюсь на какой-то ящик, теряю равновесие и падаю... прямо на Макара.

Мы с грохотом валимся на пол. Зажигалка вылетает у него из рук и гаснет. Мрак смыкается над нами с новой силой. Сверху раздаётся довольное утробное урчание.

— Вот чёрт, — очень тихо ругается Назаров подо мной. Я лежу на нём, мои ноги между его ног. Чувствую каждый мускул его пресса, каждый вздох. — Ты в порядке?

— Просто прекрасно, — пытаясь оттолкнуться от него. От его тела исходит жар. — У меня самый романтичный вечер в жизни. Лежу на полу с мажором, а над нами рыщет нечто пугающее. Ты только не вздумай сейчас признаваться мне в любви!

Он издает странный звук. Что-то среднее между смешком и стоном.

— Не волнуйся, твоё обаяние пока не достигло критической массы, — его ладонь ползёт по моему бедру. — Но работаешь ты довольно быстро. За пять минут умудрилась и на меня залезть, и призрака спровоцировать.

Вторая рука Макара лежит на моей талии. Он сильнее притягивает меня.

Сверху доносится скрежет. Существо в маске явно пытается нащупать нас в темноте.

— Ладно, — шепчет.

Неожиданно перекатывается, меняясь со мной местами, и накрывает меня собой. Его тело становится щитом между мной и тем монстром. Я замираю, не в силах пошевелиться.

— Лежи тихо, — горячее дыхание мажора обжигает мою шею.

Я чувствую, как бьётся его сердце — часто, ровно, сильно. Оно отдаётся гулким эхом в моей собственной груди. Страх странным образом смешивается с чем-то сладким и запретным.

Шаги над нами замирают. Раздаётся разочарованное ворчание, и существо, шаркая, уходит. Дверь открывается и закрывается.

Мы лежим в тишине несколько секунд, не двигаясь.

— Вроде ушёл, — наконец выдыхает он, но не отодвигается.

— Макар, — моё лицо горит. — Ты можешь... слезть с меня?

— Не-а, — наклоняется ниже, а потом ещё ниже.

— Ты что собираешься делать? — нервничаю. — Поцеловать меня?

— Нет! — его губы почти что касаются моих.

— А что тогда? Забодать? — мои ладони упираются в широкие плечи.

Слышу тихий смешок.

Он медленно приподнимается, опираясь на руки по бокам от моей головы. В прорезь под дверью пробивается узкая полоска света от луны или фонарей с улицы. Её достаточно, чтобы разглядеть красивые черты этого наглого мажора. Он поджимает губы, чтобы не расхохотаться.

— Ты вся в пыли, — снимает с моей щеки паутину. Его пальцы задевают кожу, и по мне мгновенно проносится волна мурашек.

— Спасибо, капитан Очевидность, — щурюсь. — Ты не лучше, уж прости! — а у самой из груди вот-вот выскочит сердце.

Он не отвечает. Просто смотрит. Его взгляд бродит по моим глазам, по щекам и снова останавливается на губах. Воздух между нами электризуется. Забываю, где я, и что здесь происходит. Вижу только этого наглого красавчика.

Он медленно опускает голову. Я замираю, не в силах пошевелиться. Его дыхание смешивается с моим.

И в этот момент где-то прямо над нами с оглушительным грохотом падает что-то тяжёлое. Мы вздрагиваем и резко отпрыгиваем друг от друга, как ошпаренные.

— Что это было? — выдыхаю я, прижимая руку к груди и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Наше спасение или наша скорая смерть, — он поднимается на ноги и тянет меня за собой. Снова крепко сжимает мою руку в своей. — Пора выбираться отсюда, пока твой поклонник в балахоне не вернулся с подкреплением.

Макар нащупывает дверную ручку, давит и толкает дверь, мы вываливаемся обратно в коридор. Свет от гирлянд кажется ослепительно ярким.

Стоим, тяжело дыша, не глядя друг на друга. На щеке Его Величества царапина. Видимо, поранился, когда мы упали. Он проводит языком по губам, и я мгновенно вспоминаю, как наши губы почти соприкоснулись. Касания не было, но не покидает ощущение, будто это случилось.