Хэллоуин с Мажором

Глава 9

Макар

Чёрт. Чёрт возьми! Эта картинка. Этот идиотский рисунок, который я нарисовал сто лет назад и который он, похоже, хранил всё это время, как какой-то священный артефакт. Он бьёт больнее, чем любой скример или окровавленная надпись на стене.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. В ушах шумит. Сжимаю страницу так, что бумага рвётся.

«До того, как всё сломалось». Да, оно сломалось. И мы оба знаем, по чьей вине.

— Макар? — Лена дотрагивается до моего локтя, и её тревожное прикосновение возвращает меня в настоящее.

Глаза девушки в полумраке кажутся огромными, почти светятся собственным светом. Я тащусь от этого насыщенного янтаря. В них сейчас столько беспокойства… за меня. Это непривычно и чертовски приятно.

Фонарь погас, погрузив нас в кромешную тьму. А этот противный, шепелявый шёпот из угла: «Ма-кар… По-ра играть в прятки». Ужасно нервирует.

Лена издаёт тихий испуганный звук и приникает ко мне всем телом. Я автоматически обнимаю её, прижимаю к груди. Её сердце колотится о мои рёбра.

— Да заткнись ты уже! — рычу в направлении шёпота. — Надоело, слышишь? Кончай этот дешёвый спектакль!

Тишина. И потом… тихий, довольный смех. Тот самый, который я ненавижу с детства. Он растворяется в темноте.

Лена трясётся у меня в руках.

— Он… он ушёл?

— Нет, — я выдыхаю. Мой голос звучит устало. — Он просто даёт нам передышку. Чтобы мы больше испугались в следующий раз. Его любимая тактика.

Я отпускаю Лену, но она не отходит, её пальцы цепляются за мой рукав.

— Что это был за рисунок? — осторожно спрашивает.

— Ничего, особенного, — отрезаю слишком резко. — Детская хрень.

Она молчит пару секунд, и я чувствую медовый взгляд на себе даже в темноте.

— Не похоже на «ничего», — говорит. — Ты выглядел так, будто увидел призрака. Настоящего.

Я поворачиваюсь к ней, и благодаря свету, пробивающемуся из маленького подвального окошка, вижу её лицо. Испуганное, но упрямое. Она не отступит.

— Не похоже, — сдаюсь. Я не могу говорить о Кирилле. Но могу говорить о чём-то другом. О нас. — Просто… старые воспоминания. Не самые приятные. Давай сменим тему, а? Просто посидим, пока есть возможность. Я, если честно, устал от этой беготни.

Опускаюсь на какую-то пыльную тумбу и протягиваю руку. Она нерешительно принимает её и садится рядом. Наши бёдра соприкасаются. От этого прикосновения по моей спине бегут мурашки.

Мы сидим в тишине несколько минут. Слышно, как где-то капает вода. И наше дыхание. Её — до сих пор неровное.

— Знаешь, — нарушаю я наконец тишину, — а ты довольно милая, когда не пытаешься прибить меня своей остроумной болтовней.

Она цокает языком, и этот звук такой неожиданно смешной в столь мрачной обстановке, что я сам улыбаюсь.

— А ты довольно сносный, когда не ведёшь себя как последний козёл, — парирует она.

— О, «сносный»! — я прикладываю руку к сердцу. — Тронут до глубины души, Ледышка. Прямо не знаю, как и жить дальше с такой высокой оценкой.

— Постарайся, — отвечает, и я слышу улыбку в нежном голосе.

Мы снова замолкаем. Но теперь тишина уже не такая давящая. Она… уютная. Каким-то невероятным образом.

— Ленка, — не могу не спросить.

— А?

— А это был твой первый раз?

Сто процентов хмурится.

— Что? Воевать с призраком в подвале? Да, такое со мной впервые, — делает вид, будто не понимает о чём речь.

— Нет, то, что было между нами в библиотеке.

— Эй! — она бьёт меня легонько по плечу. Я чувствую, как краснеет.

— Что? — улыбаюсь. — Признавайся, понравилось?

Молчит. Потом слышится тихий-тихий вздох.

— Я не поняла. Всё было слишком неожиданно и быстро.

О, вот это уже интересно. Я поворачиваюсь к ней, нащупываю её подбородок пальцами и приподнимаю его. Кожа под моими пальцами словно шёлк.

— Это намёк, Колесникова, что надо повторить? Медленнее и основательнее?

Лена не отстраняется. Её дыхание снова сбивается.

— Я просто констатирую факт.

Я смеюсь. Искренне. От души.

— Ну конечно.

Не выдерживаю, наклоняюсь и целую её вновь. На этот раз не для того, чтобы заткнуть. А потому что хочу. Потому что в этом проклятом подвале, в этой тьме, её губы — единственное, что имеет смысл. Они мягко отвечают на мои, неуверенно, но уже без паники. Колесникова кладёт руку на мою грудь. Мне нравится чувствовать эту тёплую ладошку.

Внезапно сверху раздаётся оглушительный грохот. Словно всю посуду разом сбросили со стола.

Мы резко подскакиваем. Лампочка над нами мигает и загорается тусклым светом.

Лена смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Что это было? — шепчет.

— Очередной розыгрыш, — бормочу я, и всё внутри скручивается в тугой узел. Это был не просто грохот. Это был сигнал. Предупреждение. Что передышка окончена. — Пора двигаться дальше.

— Куда? — сама цепляется за мою руку.

Я оглядываюсь. Мой взгляд падает на старую, полуразрушенную кирпичную арку в дальнем углу подвала. За ней — узкий, тёмный проход, ведущий куда-то вглубь.

— Туда, — указываю. — Глубже. Прямо в пасть к этому долбаному призраку.

И мы идём вперёд, оставляя за спиной свет и остатки нашего короткого перемирия. Но рука Лены всё ещё в моей. И я не планирую её отпускать.

Ещё арты от Настюши