Хэллоуин с Мажором

Глава 11

Макар

Голос Кирилла, спокойный и насмешливый, виснет в спёртом воздухе подвала, словно ядовитый газ. Каждая его буква впивается в меня, как раскаленная игла. Правда. Какая, к чёрту, правда? Что он был несчастным, забитым подростком? Только дело в том, что у всех нас есть свои тараканы.

Но эти строчки… «Если бы его не стало»… горят у меня в голове, выжигая всё на своём пути. Ярость закипает во мне, грозя сорвать башню.

Я с силой бью кулаком по ближайшему стеллажу. Игрушки подпрыгивают, и с полки скатывается стеклянный глаз какого-то плюшевого монстра. Боль отдает в костяшки, но это ничего. Это лучше, чем та пустота, что разверзлась внутри.

— Макар! — Лена вздрагивает от внезапного грохота и касается моего плеча.

Я резко поворачиваюсь к ней. Смотрит своими пронзительными глазами, в них сейчас куча всего: страх, жалость, какое-то дурацкое сочувствие. Мне это ненавистно. Я не хочу её жалости. Ничьей жалости.

— Просто потрясающе, да? — хриплю. Не выходит держать себя в руках. — Мой собственный брат мечтал о моей смерти. Надеюсь, тебе нравится шоу, Ледышка. Билет обошёлся тебе всего в пару нервных клеток.

Она не отшатывается. Вместо этого её пальцы крепче сжимают мой рукав.

— Перестань, — произносит тихо, но твердо. — Он просто хотел сделать тебе больно. И добился своего. Не дай ему довести дело до конца. Твой брат просто несчастный человек.

— О, а ты уже на его стороне? — язвлю я, пытаясь вырваться из её хватки, но Лена не отпускает. Упрямство девчонки заводит меня с новой силой. — Он несчастный, а я — козёл? Так, что ли?

— Ты и есть козёл! — янтарь вспыхивает. — Но это не значит, что Кирилл прав! И прекрати на меня рычать! Я здесь не для того, чтобы ты на мне зло срывал!

Мы стоим нос к носу, тяжело дыша. Гнев всё ещё клокочет за грудиной, но слова Колесниковой, её нахальная, бесстрашная мордашка действуют как ушат ледяной воды. Она не боится меня. Даже сейчас. Особенно сейчас.

И, твою мать, это сводит с ума!

Мой взгляд падает на розовые губы. Они приоткрыты от гнева, и их безумно хочется поцеловать. Вспоминается, какими были под моими — мягкими, податливыми, сладкими. Жаркая волна растекается внизу живота, смывая часть ярости, замещая чем-то другим. Более первобытным.

Я чувствую, как по коже бегут мурашки. Дыхание сбивается. Мне не хочется кричать на неё. Мне хочется прижать Лену к стене и заставить забыть обо всём на свете. О Кирилле, об этом проклятом доме, о всех наших дурацких проблемах.

Я делаю шаг к ней. Девчонка не отступает. Медовый взгляд становится настороженным, но страха нет. Есть вызов.

— Что? — бросает, упрямо вскинув подбородок. — Опять хочешь заткнуть меня поцелуем? Слабый ход, Назаров. Очень слабый.

Её слова будто обжигают. Слабый. Да. Именно так я себя сейчас чувствую. Разоблачённым. Пойманным на слабости.

— Молчи, — цежу сквозь зубы, но в голосе уже нет прежней силы. Только желание, которое невозможно скрыть.

— Не буду молчать, — тычет пальцем мне в грудь. Её прикосновение ощущаю даже через ткань куртки. — Ты сейчас будешь злиться и ломать всё вокруг, а он будет там, наверху, ликовать! Кирилл этого и хочет! Не давай ему этого!

Колесникова права. Чёрт возьми, как же она права! Это больно. Унизительно. Но она права.

Я закрываю глаза, пытаясь совладать с дрожью, что прокатилась по всему телу. От злости. От желания. От всей этой гребаной ситуации.

— Ладно, — выдыхаю, наконец. Слова даются с трудом. — Ладно, ты победила. Не буду ломать.

Открываю глаза. Лена так и смотрит на меня, её грудь вздымается. Мы стоим очень близко, наше дыхание смешивается, становясь единым. Воздух между нами наэлектризован. Кажется, стоит мне пошевелиться, и искры посыплются в разные стороны.

— Спасибо, — говорю я, и это звучит нелепо.

Уголки губ этой Ледышки дёргаются.

— Не за что, Голиаф. Всегда рада помочь с управлением гнева.

И вот она — её улыбка. Слабая, неуверенная, но самая что ни на есть настоящая. Она бьёт по мне сильнее, чем любой удар.

Я медленно, давая ей время отпрянуть, протягиваю руку и смахиваю с её щеки пылинку. Колесникова не двигается.

— Извини, я… не хотел.

— Знаю, — медовый взгляд смягчается.

Внезапно необыкновенные глаза расширяются. Глядит куда-то за мою спину.

— Макар, смотри.

На стене, где недавно висел репродуктор, теперь горит слабая, мерцающая неоновая стрелка. Она указывает вглубь комнаты, на ещё одну, почти незаметную дверь, замаскированную под стеллаж.

А под стрелкой новая надпись.

«Время действовать. Найдите то, что скрывает вода. И поспешите. Она поднимается».

Я опускаю взгляд. Из-под двери, на которую указывает стрелка, медленно, но неумолимо начинает сочиться вода. Тёмная, маслянистая, со сладковато-гнилостным запахом.

Лена хватает меня за руку.

— Макар…

Я сжимаю пальцы девчонки в ответ, чувствуя, как адреналин с новой силой закипает в крови, но на этот раз он чёткий, собранный.

— Похоже, раунд начался, — в моём голосе снова появляются стальные нотки. — Готовься промокнуть, малыш!

Наши любимые арты