Хэллоуинское завещание

Глава 12. Ночь, сплетенная из света и тишины

Вернуться в особняк при свете дня было странным опытом. Он больше не казался угрюмой крепостью, запертой в вечной борьбе с тьмой. Сквозь пыльные стекла окон лился солнечный свет, выхватывая из полумрака знакомые очертания мебели и выявляя на стенах узоры, которые Недил раньше не замечал. Воздух был неподвижным и спокойным, пахнущим старым деревом, сушеными травами и… миром.

Элис молча прошла на кухню, уютную комнату с огромной печью, которую Недил в ночной темноте просто не разглядел. Он остался стоять в гостиной, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Адреналин боя окончательно ушел, оставив после себя ватную слабость и легкую диссоциацию. Все было кончено. Что теперь?

— Садись, — донесся до него голос Элис с кухни. — Не стой посреди комнаты как привидение. Ты же не хочешь, чтобы я с тобой так и обращалась?

В ее голосе слышалась усталая улыбка. Недил послушно опустился в ближайшее кресло у камина, который теперь был пуст и холоден. Он смотрел на свои руки, лежавшие на коленях. Правая, со шрамом. Левая обычная. Обе были теплыми.

Вскоре Элис вернулась, неся два дымящихся глиняных кружек. Она протянула один ему.
— Ромашка, мята и немного имбиря. Согреет и успокоит нервы.

Он взял кружку, и их пальцы снова ненадолго соприкоснулись. На этот раз он не отдернул руку. Тепло чая и тепло ее кожи смешались в одно приятное, умиротворяющее ощущение. Он сделал маленький глоток. Напиток был горьковатым, ароматным и на удивление бодрящим.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За все.

Она села напротив, устроившись по-турецки в глубоком кресле, и смотрела на него поверх своего кружка. Ее глаза, такие уставшие всего час назад, теперь внимательно изучали его.

— Тебе не за что благодарить. Ты спас нас не меньше, чем я. Если бы не твой дар… и твоя храбрость… Она не договорила, просто покачала головой. — Я бы не справилась одна.

Они пили чай в комфортном молчании. Сквозь приоткрытое окно доносилось пение птиц и шелест листьев. Обычные, земные звуки. Для Недила они звучали как музыка.

— И что теперь? — наконец спросил он, ставя пустую кружку на низкий столик. — Я имею в виду… с тобой. С этим местом. Он сделал нерешительный жест, обводя комнату рукой. — Твоя работа… она ведь на этом не заканчивается?

Элис последовала его примеру и поставила свою кружку.
— Нет, конечно. Завеса снова прочна, но души все еще приходят. Просто теперь… тихо. Без паники. Она посмотрела на Книгу, лежавшую на своем привычном месте на столе. — Работа продолжится, но она изменится.

Она перевела взгляд на него, и в ее глазах появился вопросительный, почти неуверенный огонек, который он видел впервые.
— А ты? Что будешь делать ты, Недил? Твой блог… «самые жуткие места»…

Он фыркнул, и это прозвучало неожиданно естественно.
— Думаю, я с этим покончено. По крайней мере, в том виде, в каком это было. Он замолчал, подбирая слова. — Вся моя жизнь… это было бегство. Попытка доказать себе, что я не сумасшедший, превратив свой страх в профессию. Но теперь… теперь я знаю, что я не сумасшедший. И страх… он куда-то ушел.

Он посмотрел на нее прямо.
— Я не хочу уходить, Элис.

В комнате снова повисла тишина, но на этот раз она была напряженной, полной невысказанного вопроса.

— Здесь много работы для одного человека, — наконец тихо сказала Элис, опустив глаза на свои сплетенные пальцы. — Духи… они не всегда приходят с ясными мыслями. Иногда их истории запутаны, обрывки. Мне нужен кто-то, кто сможет их увидеть. Не так, как я — через чувства, а… буквально. Увидеть детали, которые они сами уже забыли. Увидеть их якоря, их незавершенные дела.

Она снова подняла на него взгляд.
— Мне нужны твои глаза, Недил и твое понимание. Ты прошел через их мир, как никто другой из живых.

Сердце Недила забилось чаще. Это был не просто намек. Это было предложение и приглашение.

— А что насчет… нас? — рискнул он спросить, его голос чуть сломался. — Я не могу быть просто… помощником. Не после всего.

Элис встала с кресла и подошла к окну, глядя на залитый солнцем сад.
— Я прожила в одиночестве очень долго, — сказала она мягко. — Я думала, что это мой крест, моя плата за дар. А потом в мою дверь постучался вечно мерзнущий фотограф, который видел слишком много. Она обернулась к нему, и в ее глазах светилось что-то новое, хрупкое и прекрасное. — И оказалось, что холод проходит, когда есть, с кем его разделить.

Она сделала шаг к нему.
— Я не знаю, что такое «мы», Недил. Я ведьма-отшельница. У меня нет правил для этого. Но я знаю, что когда ты прикоснулся к Книге, она показала не только твою боль. Она показала твою доброту. Твое сострадание. И то, как ты смотришь на меня… Она запнулась, и легкий румянец выступил на ее щеках. — Это не выглядит как взгляд на хранительницу древнего артефакта.

Недил поднялся с кресла. Расстояние между ними составляло всего пару шагов, но оно казалось огромным и бесконечно малым одновременно.

— Потому что я вижу тебя, Элис, — тихо сказал он. — Просто тебя. Женщину, которая оказалась сильнее самой смерти. Которая не сломалась. И которая… которая предложила замерзшему незнакомцу чай.

Он закрыл оставшееся между ними расстояние и осторожно, давая ей время отстраниться, взял ее руки в свои. Ее пальцы сжались в ответ.

— Я не прошу обещаний. Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что хочу быть здесь с тобой. Быть твоими глазами. Твоим… партнером. Он сжал ее ладони. — И, может быть, чем-то большим. Если ты захочешь.

Элис смотрела на их сплетенные руки, потом подняла на него взгляд. В ее глазах стояли слезы, но это были слезы света.

— Я думаю… — ее голос дрогнул. — Я думаю, я очень хочу.

Она потянула его за руки, и он сделал последний шаг, и вот они уже стояли, обнявшись, посреди гостиной, залитой утренним солнцем. Это был не страстный поцелуй, а просто объятие, долгое, крепкое, исцеляющее. В нем было все: облегчение от пережитого кошмара, надежда на будущее и тихое, растущее чувство, которое было новым для них обоих, но ощущалось так, будто ждало их всю жизнь.