Хенемет-Амон

Глава 19

Мэйе весь посерел и так растерялся от неожиданности, что напрочь забыл пасть ниц перед Повелителем, как того требовал обычай. Он просто стоял, разинув рот, и смотрел на Джехутимесу, который походил на восставшего из мертвых.

Никто из присутствующих не мог произнести и слова. Словно пер-А своим появлением лишил всех дара речи.

Сененмут вжался спиной в колонну, стараясь казаться еще более незаметным. Его лицо стало цветом мрамора, к которому он прислонился. Хатшепсут продолжала сидеть на троне, ошеломленно всматриваясь в сторону выхода. Туда, где виднелся знакомый силуэт. В наступившей тишине треск от огня в треножниках звучал громко. Слишком громко.

Джехутимесу сделал несколько шагов вперед. Его ноги в кожаных сандалиях тихо шаркали по красному ковру. Он не сводил своего больного взгляда с Великой царицы. Из груди вырывалось тяжелое и прерывистое дыхание. Он шумно втягивал ноздрями воздух. Тело пробивал озноб.

Несколько секунд Хатшепсут пребывала в полном смятении, однако потом ей удалось частично взять себя в руки.

— Ты... зачем ты встал с постели? — она даже не удосужилась обратиться к нему, как того требовал порядок. Ведь они были не одни. Однако внезапное появление пер-А спутало мысли и вызвало неразбериху в ее голове. — Разве лекарь не сказал, что нужно...

— Где она? — прохрипел Джехутимесу, повторяя свой вопрос и полностью пропуская мимо ушей слова Хатшепсут.

Царица подалась вперед. Ее округлые щеки покрыла нездоровая бледность, однако голос внезапно прозвучал мягко и ласково.

— Тебе нехорошо, мой дорогой супруг. У тебя жар и бред. Надо сейчас же вернуться в покои и отдохнуть. Принять свежие травы и облегчающие снадобья. Меджаи проводят тебя. Стража!

Двое телохранителей, стоявших у входа, двинулись, было, к Херу, но тот резко вскинул костлявую руку, приказывая им остановиться. Аа-Хепер-Ен-Ра даже не обернулся в их сторону. Не посмотрел. Он продолжал стоять посреди тронного зала, не сводя решительного взгляда с Хатшепсут. И от этого ей становилось все хуже и хуже. Она не привыкла, чтобы на нее так смотрели. Чтобы он на нее так смотрел. Он никогда на нее так не смотрел!

— Где... она?! — по слогам повторил Джехутимесу.

— О ком ты? — спокойно спросила царица, хотя прекрасно знала ответ.

— Не испытывай мое терпение, — тихо прошептал Херу.

— Твое терпение безгранично, Аа-Хепер-Ен-Ра, — холодно бросила она, в голосе сквозило презрение, — мы все имели милость узнать это.

— Всему есть предел, — озноб усилился, — даже моему.

— Тогда поведай, что тебе нужно?

— Исет! — повысил голос пер-А и зашелся кашлем. Теперь его буквально трясло. Однако он не сводил своего взора с Хатшепсут.

Она откинулась назад. Пухлые губы сжались в линию. Глаза заметали искры.

— О, а разве ты не знаешь? — равнодушно произнесла она.

— Не знаю... что?

— И вправду, откуда ты можешь знать? — пожала плечами Хенемет-Амон. — Ты очень болен и ослаб. Тебе нужно пребывать в покое, а не отягощать тело заботами о Та-Кемет...

— Где Исет?! — повторил пер-А, резко прерывая царицу на полуслове.

— Тебе все-таки стоит вернуться на ложе и отдохнуть...

— Где она, Хатшепсут?! — взревел Джехутимесу так, что царица невольно вздрогнула.

— В темнице! — не сдержавшись, выпалила та. — Она в темнице! Доволен?!

Эти слова прокатились по тронному залу, эхом отражаясь от стен. И вновь он погрузился в тишину. Еще более страшную и жуткую, чем тогда, когда Херу только показался на пороге.

Сененмут побелел настолько, что теперь напоминал высеченное из камня изваяние. Меджаи так и остались стоять в нескольких махе от Повелителя. К искреннему неудовольствию Хатшепсут, их лица не выражали никаких эмоций, кроме готовности исполнить любой приказ Аа-Хепер-Ен-Ра. Даже, несмотря на то, что они были телохранителями. Ее телохранителями!

Мэйе и вовсе скрылся в сумрачном углу за толстой колонной, опасливо поглядывая на происходящее. Все настолько оказались шокированы, обескуражены и заняты собственными мыслями, что не заметили его отсутствия.

Треножники мрачно потрескивали в полном безмолвии.

Наконец, Джехутимесу его нарушил. Херу затрясло еще сильнее, хотя, казалось, это невозможно. Пер-А с трудом держался на ногах.

— В темнице? — шепотом переспросил он. В его голосе сквозило изумление и непонимание.

— Да, — бросила Хатшепсут.

— Что она там делает?

Глаза царицы сузились. Она процедила сквозь зубы:

— А что обычно делают в темницах, Божественный? Правильно. В них сидят! Супруг мой, у тебя жар и лихорадка. Они затуманивают разум. Отправляйся в свои покои и отдохни...

— Кто заточил Исет в темницу? — повысил голос Джехутимесу. — Чье веление?

— Мое.

— Твое... — выдохнул пер-А, слегка пошатнувшись.