Хигирамт: Последний сон падшего

Глава 2: Ловушка для воровки

Старый город всегда манил меня тишиной. Кирпичные дома с фасадами, хранящие тайны своих владельцев. Кирпичные стены домов, хранившие вековую пыль и чужие тайны; улицы, выверенные до последнего камня. Он был величествен и красив, и всё же в этой холодной безупречности таилось нечто жуткое.

Новый город дышал иначе. Его романтика была грязной, живой и упрямой. Огромный муравейник: кривые улицы, спотыкающиеся повозки и бесконечный шум. Здесь всё перемешивалось в едином ритме: запах пряностей и гари, ссоры у кабаков, детский плач и хриплая мелодия шарманки на углу. Здесь жили по-настоящему. Без притворства. И если где-то билось сердце Корналиса — то именно в этих трущобах.

Я вынырнула из мыслей, когда поняла, что подошла к нужному зданию. Дом такой же, как и другие в этом квартале: высокий, из бурого кирпича, с облупленными от времени углами. Но этот отличался от общей массы — почти весь фасад здания оплетал плющ, темно-зеленый, как мантия старого волшебника из сказки.

Неосознанно я коснулась фальшивых рогов. Чувство отторжения никуда не делось, продолжая нарастать. Я невольно улыбнулась, представив, как отреагировал бы Нибра: мастер часами ваял этот «шедевр», а клиентка лишь плевалась от отвращения.

Латунная ручка двери обожгла ладонь холодом. Я проскользнула внутрь. Мимо коменданта, дремавшего в кресле, прошла бесшумной тенью. Скрытность была инстинктом: меньше следов — меньше вопросов.

Подъем на пятый этаж показался вечностью. Проклиная архитектора, я замерла у нужной двери. Замок оказался до смешного простым. Наивность или запредельная самоуверенность? Живущий здесь демон либо был глупцом, либо слишком полагался на статус своего района.

Я не спорила с госпожой удачей — просто достала отмычку. Пальцы привычно нашли нужный ритм. Всё до автоматизма отточено: поворот, нажатие, легкий щелчок — и дверь сдалась. Я вошла, затаив дыхание. Руки дрожали, но не от страха, а от колючего азарта.

Впервые я оказалась внутри такого дома. В гильдии только и травили байки, приукрашенные хмелем, о квартирах, где ложки из чистого золота, а статуэтки на каминной полке дороже жизни.

И теперь я здесь. Среди этого… спокойного, выверенного уюта? Высокие потолки, дорогая, но немногочисленная мебель. Ни грамма суеты. Чистота была такой стерильной, что сам воздух, казалось, считал шум преступлением. Я невольно залюбовалась этой сдержанной элегантностью, но быстро опомнилась: на виду не было ни золота, ни камней. Только дымчатое дерево пола, тяжелые шторы и приглушенный блеск темного металла.

— Может и красть тут будет нечего... — прошептала я.

Мысль царапнула изнутри. Вор с пустыми руками — позор и обуза. Дереф мог меня любить, но гильдия не была благотворительной организацией.

Я двинулась вглубь, в гостиную. На диване остался небрежно брошенный плед. На столике — раскрытая книга. Всё выглядело так, будто хозяин вышел на минуту. Сердце заныло от непонятного предчувствия. Быстро проверив полки, я припрятала в сумку пару вещей, достаточных, чтобы не возвращаться с пустыми руками.

Но взгляд снова возвращался к книге на столе. Кожаный переплет, потертые края и шелковая красная закладка. От нее словно веяло чем-то очень важным...
Любопытство взяло верх. Осторожно, будто она могла рассыпаться от прикосновения, я взяла книгу в руки.

«Данте. Божественная комедия.»

Я чуть нахмурилась. Зачем… это хранить? Эту книгу, как и многие подобные после Раскола, запретили. Считали глупостью — человеческая выдумка, где Ад был сценой для театра душ, а не домом демонов. Где грех был не сущностью, а выбором. Ересь. Опасная ересь.

Переплет хрустнул. Я открыла том на странице, отмеченной закладкой. Бумага была плотной, желтоватой, пахла пылью и временем.

«Ад» Песнь V

«Нет более ужасного страданья,
Как вспоминать о светлых временах
в несчастии; но, если о начале
Любви моей ты хочешь расспросить,
Как человек, принесший весть печали,
Отвечу я и буду слезы лить.»

Я перечитала еще раз. Слова не сообщили мне ничего сакрального, но... Внутри возникло незримое чувство. Глупая мысль, что кто-то за столетия до моего рождения уже знал: я открою эту страницу именно сегодня.

​— Цените поэзию? — раздалось за спиной.

​Сердце рухнуло в пятки. Я резко обернулась, встречаясь взглядом с незнакомым демоном. Хватило секунды, чтобы понять: шансов нет. Мне следовало смиренно принять грядущую казнь как должное.

Незнакомец был высок, почти как Дереф. Атлетичное телосложение, кожа — светлая, но не бледная. Волосы воронова крыла, зачесаны назад. Я не сразу заметила рога — они не торчали вызывающе вверх, как у прочих, а стелились вдоль головы, будто сливаясь с темными волосами. Казалось, даже демоническая сущность этого мужчины умела быть сдержанной.
Всё в его облике было отточено: резкие черты лица, идеально сидящая одежда, выверенный до сантиметра силуэт.
И глаза… Полуприкрытые, с хищным прищуром. Красный отблеск где-то в их глубине тлел, как жар под золой.

Но мой приговор был не в его глазах. Не в голосе. И даже не в его ауре, пусть она и давила, как наковальня.

А в крыльях.

Я даже не сразу осознала, как пристально разглядывала его. Как задержалась взглядом на крыльях, будто на музейном экспонате. Удивительно — сколько в этом было дерзости. На миг я даже представила судью, заунывным голосом добавляющего к списку моих обвинений: «Оскорбление демона первого круга».

Воображаемый судья умолк, стоило мужчине вдруг усмехнуться. Крылья исчезли с сухим шелестом, растворившись в воздухе. Ангеловы аристократы... они умели прятать свою суть!

Хотелось хлопнуть себя по лбу. Ну конечно! Теперь становилось ясно, почему мы так редко встречали крылатых. Оказалось, они умели оставаться невидимыми, даже стоя в двух шагах.

​— Я слышу, как ты думаешь, — бросил демон с легкой скукой.