Химера. Книга 1: Измененные

Глава 1. «Начало»

Глава 1.

«Начало»

«Память — это единственный рай,
из которого нас нельзя изгнать», —
Жан-Поль Рихтер.

Вычислительное ядро «Синапс» стоит на столе с развёрнутой над ним трёхмерной проекцией. На парящем экране — формулы и расчёты.

Сбоку горит окно:

«Моделирование не завершено. Ошибка расчётов. Требуются дополнительные данные».

На экране — структура носителя «Химера».

Институт «Кольбер» держит её в спящем режиме пять лет. Все, что могло сделать её опасной, заблокировано.

Капля за каплей — буквально, — они берут образцы и тестируют ключи. Все годы Бланшар работает с ней в двойных перчатках и знает: если она проснётся — он умрёт первым.

Бланшар склоняется над блокнотом. Быстро делает заметки. Меняет один вариант доставки на другой. Пересчитывает параметры. Ищет способ заставить «Химеру» находить больные клетки и обходить здоровые. Не хватает одного ключа. Одной последовательности. И тогда технология сможет лечить болезни, которые человечество до сих пор считало приговором.

Уставший Кристоф откидывается на спинку стула и трёт глаза. Бросает ручку. Встаёт. Начинает ходить кругами по кабинету.

Информация с монитора переходит на нейролинзу, проецируясь перед глазами. Кабинет небольшой: рабочий стол в центре, у стены диван, где он спит последнюю неделю, у другой стены — пара открытых стеллажей с книгами. Рядом на стене — абстрактная картина в чёрной раме.

Пахнет реагентами и хлоркой. Кристоф давно привык к лабораторным запахам и уже не замечает их.

Он подходит к одному из стеллажей, тянется за старым изданием по когнитивной нейробиологии, берёт книгу и возвращается к столу. Бросает взгляд на «Синапс» — проекция вновь разворачивается над столом. На экране мигает: «Ошибка расчётов».

Морщится.

Сигнал на нейролинзу прервал его размышления. На проекцию всплыло окно о новом сообщении. Бланшар ставит книгу на край стола, не глядя.

— Открыть, — произносит тихо.

Поверх проекции всплывает письмо.

«Доктор Бланшар,
Настоящим уведомляю вас о приостановке проекта „Мнемоз“.
Прошу зайти для разъяснений.
О. Винтер».

Бланшар перечитывает письмо. Раз. Другой.

Что-то не так.

Большой палец правой руки перебирает по соседним — быстрый, сухой перебор, как будто он набирает код на невидимой клавиатуре. Пальцы помнят то, что разум ещё не осознал. Ритм задаёт мысль.

Винтер не стал бы присылать такое. Если бы проект просто приостановили, Отто вызвал бы его устно. Или написал бы иначе. А это... это похоже на предупреждение.

Большой палец замирает. Он разворачивается и выходит из кабинета. Быстрым шагом направляется к лифту. Ему нужно выяснить.
Пока лифт поднимается на верхние этажи, в голове теснится рой мыслей. Если Винтер прислал письмо — значит, каналы могут прослушиваться. Если каналы прослушиваются — неужели военные? Большой палец правой руки перебирает по соседним — быстрее, жёстче. Мысль ускорилась. Он знает, что проект могут забрать по условиям контракта. Знал с самого начала. Но сейчас, когда Винтер не рискует говорить открыто, всё приобретает другой вес. Ему нужно услышать это от Винтера. Двери лифта открываются. Он выходит в приёмную. За рабочим столом сидит Кристина — секретарь Винтера.

— Добрый вечер, Кристина. Сообщите доктору Винтеру, что я подошёл.

Кристина касается виска. Проходит полминуты. Она кивает и поднимает глаза на Бланшара.

— Проходите. Он вас ожидает.

Бланшар прикрывает за собой дверь, заходит в кабинет, направляется к креслу возле рабочего стола Винтера и опускается в него.

Отто стоит у окна. Смотрит на ночной Цюрих. В отражении наблюдает за Бланшаром: невысокий, худощавый, халат помят, в нагрудном кармане — ручка с протёкшими чернилами. Небольшое тёмное пятно расползлось по белой ткани. Винтер знает эту привычку. Сколько бы халатов ни сменил Кристоф за двадцать лет, ручка в нагрудном кармане оставалась неизменной — как и чернильное пятно, которое рано или поздно появлялось снова.

Бланшар не замечал таких мелочей. Он вообще редко замечал что-то, кроме работы. Винтер — замечал.

На секунду в памяти вспыхивает другое время. Лаборатория отца. Гул вытяжки. Запах реактивов. Ему семнадцать, он заканчивает старшую школу и забегает к отцу после занятий — просто посмотреть, просто вдохнуть этот воздух. За лабораторным столом — Кристоф. Молодой лаборант, всего на десять лет старше, но уже с тем самым огнём в глазах. Сутками напролёт — пробы, расчёты, заметки на полях. Он не замечает никого вокруг. А Винтер-младший смотрит — и загорается сам.

Медицинский факультет. Нейробиология. Первые собственные исследования. Но чем глубже он уходит в науку, тем яснее понимает: одной науки мало. Идеи, которые некому защитить, умирают в столах и архивах. Ему нужна власть — или хотя бы умение её удержать.