Химико. Рождение шаманки

Глава I

ГЛАВА I

1

Отблески костра скачут по стенам, принимая самые причудливые формы. Вон тот похож на охотника с луком, а этот – на изогнувшуюся в танце красавицу. Молодой олень спасается от загонщиков, а дальше, дальше… интересно-то как! Бог ветра Сусанноо раздувает щеки, напускает на землю смертоносный тайфун… Костер трещит. Малышня притихла, распахнув глаза и раскрыв маленькие рты, и жадно вслушивается в речь старого Дзая – худого сказителя, который рассказывает детям о том, какой земля Ва была много-много лун назад.

Дождь в тот день лил, словно небесные водопады низвергались на землю, а наивный детский слух превращал его звуки в бой небесных барабанов. Голос сказителя расплывался, и сказки оживали, покоряясь детскому воображению, живому и неуемному. Боги сбрасывали надменные маски и, заговорщически улыбаясь, были тогда похожими на тех, кто жил и трудился в Ва – земледельцев, охотников и мастеров. Боги были совсем не страшными. Они не были ни мстительны, ни коварны – потому что дети не знают о том, что на свете есть коварство и месть.

Их было семеро – пострелят, слишком маленьких пока для работы в поле. В ясный день они помогали бы родителям и старшим братьям и сестрам, но сегодня небо рыдало, а потому старый Дзай присматривал за ними тут, в землянке с очагом посредине. Они сидели вокруг костра, завернувшись в шкуры, похожие на волчат, сгрудившихся вокруг тепла.

«В ту ночь над горами люди видели удивительное сияние золотого цвета, и дракона – вытянутого, словно огромный угорь, и гибкого, будто змей, который парил над деревьями. Дракон ронял слезы, оплакивая умершую красавицу Ото-химэ, и каждая слеза, падая на землю, превращалась в цветок удивительной красоты. Этих слез было так много, что к утру дракон занемог – он выплакал всю свою силу, и в изнеможении упал на холм из цветов и испустил на нем дух. Этот дракон был настолько огромен, что сам походил на гору. Когда прошло время и кости его истлели, на месте его гибели возник высокий холм, усеянный в любое время года цветами. Как такое могло произойти? – Дзай сощурил карие глаза, став похож на филина. – Я вам расскажу, как. Ватацуки-сама, ками леса, где дракон впервые повстречал красавицу Ото-химэ, пожелала увековечить память о влюбленных и превратила дракона в вечно цветущий холм. Мы зовем его Холм Леса Ватацуки. Кто-нибудь из вас, дети, знает, где это? Нет? – Дзай хмыкнул. – Этот холм находится в лесу у поселенья Оэ, куда наши горшечники раз в шесть лун отправляются менять свои товары на выделанные оленьи шкуры. Так-то. И если ты, Таро, попросишь отца взять тебя с собой, когда он отправится в Оэ в следующий раз, то упроси его показать тебе и холм, где испустил дух влюбленный в красавицу Ото-химэ дракон».

Таро важно кивнул, а остальные поглядели на него с завистью – надо же, счастливчик!

Дзай улыбнулся про себя – когда-то и его собственные дети сидели так же, завернувшись в шкуры, словно волчата. Не всем из них было суждено повзрослеть – дочку боги забрали совсем крохотной, а первенец, Дзути, был убит, защищая поселение вместе с другими мужчинами три весны назад. И все-таки его, Дзая, кровь и память продолжали жить в оставшихся детях и в детях их детей. А значит – традиция ремесла Ва не угаснет, потому что в мире нет ничего доступнее и важнее знания, передаваемого из рук в руки. Или истории, передаваемой из уст в уста.

Из всех детских лиц глаза Дзая чаще всего останавливались на личике Сацу. Большеглазом, озорном – чем-то она напоминала ему собственную дочь. Кто знает, если бы малышка осталась жива, была бы она сейчас похожа на эту девочку?

– Эй, Сацу, мать не пробовала тебя расчесывать? Такие длинные волосы не мешало бы познакомить с гребнем.

– Да, дедушка Дзай, знаю. Мама расчесывает меня. Но они почему-то путаются.

– Может, сказать твоей матери, чтобы обрезала их? – Дзай посмотрел на девочку с притворной суровостью.

– Ой нет, прошу тебя, не делай этого! У моей мамы такие красивые волосы! Я хочу, чтобы и мои были такими же.

– А ты сам видел ками леса Ватацуки?

Это уже Хиро, второй сын старосты. Шустрый мальчишка. Непонятно, почему отец прячет его от работы? Старший сын в это время уже ходил с ним на охоту, а Хиро все с малышами.

– Нет, сам я ее не видел. Но говорят, она прекраснее любой из земных красавиц.

– Кто говорит?

– Мико. Те, кто разговаривают с ками.

– Мико – это старухи с обвисшей грудью и набеленными лицами.

– Мико – это девы, которых боги избрали для себя. А обвисшая у них грудь, или нет, тебя не касается. Как не касается любого мужчины. Если будешь сквернословить, мико превратят тебя в мышь и раздавят, так и знай.

Хиро обиженно умолк.

– Все, сорванцы, отправляйтесь по домам. Да бегите быстрее, чтобы дождь не успел промочить вас до нитки!

Дети ждали следующей истории. Каждый из них хотел бы провести целый день, слушая у костра рассказы Дзая, но сегодня сказитель устал. Колени ломило, голова шумела от капризов погоды – ками дождя трудились на славу. День подходил к концу, костер начинал тлеть, пора было подбрасывать в очаг сухие ветки. Выпроводив детей, Дзай уселся на шкуры и, прикрыв уставшие глаза, долго вслушивался в шлепанье капель по крыше землянки. Для него этот звук не имел ничего общего с боем небесных барабанов. Дзай был стар, а старики лучше всех остальных знают, что боги могут быть и мстительны, и коварны. Боги заставляют смертных совершать вещи, о которых те потом молчат до того самого момента, пока дыхание не отлетит в Тростниковую Равнину. И даже после этого. Если, конечно, не хотят скитаться по равнинам и лесам неупокоенным духом. Дзай был стар. А потому не собирался перечить богам.