Химия чувств

11

Едем всю дорогу в полнейшей тишине. Это безумно радует, хотя все равно ощущаю себя не в своей тарелке. Такое чувство, что малейшее мое движение, и оно не укроется от глаз Дмитриевича. Поворачиваюсь, якобы посмотреть в лобовое стекло, не смотрит на меня. Почему тогда такое отвратительное ощущение?! Когда машина заворачивает на парковку университета, чуть ли не на ходу выпрыгиваю из нее. Облегчение длится недолго, Дмитриевич самонадеянно кладет свою руку мне на плечи. Пытаюсь выбраться из этих неприятных объятий.

- Не помню, чтоб мы стали друзьями, - бурчу я, приседая и проскальзывая под его огромной ручищей.

- Компаньоны, - с самодовольной улыбкой заявляет Дмитриевич, потом добавляет, - Коллеги.

Глаза невольно лезут на лоб, возмущенно их закатила, быстро поднялась по лестнице, убегая от «коллеги», который одним шагом преодолевал несколько ступенек разом. На кафедре перехватывает разъяренный кракен, ее окна выходят на университетскую парковку. Очевидно, заметила, что мы приехали вместе, я помимо того, что не сдала денег в профсоюз еще по ее мнению и позарилась на любимого Димочку.

- Мариночка, - бежит за мной кракен, яростно извергая самые страшные ревнивые взгляды, - У нас вчера у декана соседней кафедры социологии Евгения Аркадьевича и его жены Лилички родилась дочка, мы собираем по тысяче.

- Ларисочка Андреевна, я уже сказала, что за меня по двойному тарифу сдает деньги вон тот человек! – я гневно указала пальцем на идущего позади мужчину, - Шестнадцать дней осталось до конца моих мучений!

Пока кракен хватает от возмущения ртом воздух, оборачиваюсь, сзади подходит Дмитриевич и преспокойненько достает из кошелька две тысячных купюры. Меня начинает злить его поступок, выуживаю из сумочки кошелек и тоже пихаю деканше деньги с недовольными словами:

- Это за меня, не хочу оставаться должницей перед ним!

- Да не переживайте вы так, я с этим что-нибудь придумаю, - самодовольно говорит Дмитриевич, отчего все больше хочется врезать ему по лицу, фыркая, в руку кракена насильно вкладываю деньги и влетаю в аудиторию. Краем уха слышу, как мне в коридоре перемывают косточки, оставшийся кракен с новым кадром.

- Вы не обращайте внимание, Мариночка чудесная женщина, эта свадьба плохо влияет на ее итак непростой характер! – защищает меня перед ним кракен. Приятно, однако, услышать защиту от того, кто готов тебя съесть.

- Вы тоже не переживайте, если что я готов платить по двойному тарифу, - смеется Димыч, снова показывая свое превосходство. Ни один мужик на кафедре не вносит такие платы за праздники и на похороны, этот точно останется без резинки от трусов к новому году. Хотя почему меня должен волновать его кошелек? Раскладываю учебники и лекционные тетради, быстро просматриваю лекции первачков, ставлю оценки, переношу в ежедневник. Добираюсь до Ромкиной тетради, этот студент ходит по острию ножа! Всего одна лекция из десяти! И та вчерашняя. Ну, Соловьев, сам напросился! Рисую с довольной улыбкой красного лебедя в тетради, в ежедневник переношу ноль баллов. Вот попотеешь у меня на экзамене и зачетах.

- Нельзя же с таким явным удовольствием губить студенческие души, у вас определенно талант, ну или очень скверный характер, в котором я успел убедиться, - неожиданно раздается где-то около моего уха лепетание Димыча, что я вздрагиваю и подпрыгиваю, одаряюсь об освещение доски головой. Чтоб тебя! Оборачиваюсь, новый кадр стоит позади меня и снова лыбится.

- Уж чего-чего а вам это определенно не дано после моего старичка фотоколориметра, загубленного вашими ручищами, - зло говорю ему я. Где-то на подкорке отмечаю, что гад снова обращается ко мне на вы, невольно хмурюсь.

- Я готов возместить потерю, - поднимает руки, сдаваясь Димыч, снова отмечаю, что этот типчик стал слишком подозрительно покладист, почему? Вспоминаю про проклятый ужин и спрашиваю:

- Когда вы там заедите? Я сейчас напишу адрес куда. У меня сегодня примерка свадебного платья, последняя пара на вас. ОЧЕНЬ вас прошу, не спалите аудиторию, ее не отремонтируют из-за недостатка бюджетных средств, будете вести пары на пеньке в сквере.

- Вот видишь, мы можем общаться, как нормальные люди! – говорит самодовольно он, фыркаю на его заявление, пишу на листке свой домашний адрес и передаю ему. Студенты собираются в аудитории, пока не прозвенел звонок, звоню матушке узнать про примерку платья. Она говорит, что к обеду готова забрать меня из университета и пообедать со мной, а потом заняться свадебными делами. Такой расклад меня устраивал, успею собраться к восьми, а может прикупить новое коктейльное платье попутно. Начинается пара, замечаю Ромку на последней парте первого ряда рядом с Димкой, отличный дуэт, стоит отметить. Раздаю лекционные тетради, комментирую оценки, Соловьев остается недовольным, бурчит:

- Ну что за издевательство!? Почему двойка? Я же писал, писал….

- Мегера, - добавляет масла в огонь Васнецов.

- Бестия, бессердечная женщина, - кивает довольно Ромка.

- Я как бы вас очень хорошо слышу, и еще присутствую в кабинете! – громко заявляю я со своего места этим двоим. Ромка краснеет и угибается в парту, а Димка смотрит со своей неслазиющей самодовольной улыбочкой прямо мне в глаза. Наглый гад! И снова пара проходит в полнейшем порядке и тишине, Дмитриевич, по всей видимости перепутал причины своего здесь появления и тоже писал конспекты. Да мне не жалко, если бы вы были нормальный человеком, я могла бы даже оставить вам свои многочисленные наработки, но увы. После звонка стою около входной двери и караулю, чтоб Соловьев не повторил своей шутки, тот недовольно пыхтит, как разъяренный ежик, прощается и выходит из аудитории. Димыч снова усаживает свою пятую точку на первые парты и говорит: