Хирург Светил и Ритмы Киротта

Глава 1. Приемный Покой

Воздух Операционной Три был стерильно-холодным, вымороженным до костей. Доктор Кассия Вейнгард стояла, подобно изваянию из белого мрамора и синего скраба, над телом капитана грузовоза. Ее мир сузился до пульсирующей брыжеечной артерии. Руки, прошедшие школу общей хирургии прежде, чем стать оружием травматолога, двигались с универсальной точностью – будь то нежное выделение сосуда или решительный разрез через мышечный пласт. За стеклами увеличительных линз микроскопа ее глаза – холодные, как сталь под полярным солнцем, и глубокие, как космическая бездна – не дрогнули ни на миг. Движения были экономичны, безупречны, лишены колебаний. Казалось, сама Смерть замерла у дверей, уважительно склонившись перед ее мастерством.

-Зажим. Аспиратор. Лигатура. Три-ноль викрил.

Ее голос, низкий и ровный, как гул двигателей «Гиппократа» в крейсерском режиме, резал тишину операционной. Никто не смел дышать громче. Только монотонный писк мониторов да сладковатый запах припаянной плазмой плоти напоминали о реальности за пределами ее концентрации. Легкие синеватые тени под ее глазами, резко контрастирующие с фарфоровой бледностью кожи, были единственной уступкой двенадцатичасовой смене. Имена сестер пронзили ледяной щит ее мыслей, как раскаленные иглы. Аванпост Дельта... первая эвакуация... Она мгновенно заморозила тревогу, вогнав ее обратно в глубины, где клубились тени пропавших родителей и вечный страх за тех, кто остался.

-Артерия чиста. Ушиваем. Следующий слой.

Резкий, пронзительный вой экстренной тревоги разорвал тишину. Не общий сигнал крейсера – специфичный, леденящий душу гудок Приемного Покоя: -тяжелораненые на борту. Кассия не вздрогнула. Ее пальцы завершили шов с прежней безупречной скоростью. Только уголки ее тонких, всегда плотно сжатых губ дрогнули на миллиметр.

-Доктор Вейнгард?- Голос старшей медсестры Эллы в микрофоне был сдавленным, на грани паники.

-Приемный покой. Шаттл... с атакованного дипкорвета «Зодиак». Множественные критические состояния. Один... особый. Киротт. Атташе Кайрос. Его Резо-Кристалл... он...-Голос Эллы сорвался.

-Он треснут. Глубоко.

Киротт. Треснувший Кристалл. В памяти Кассии, как на голограмме, всплыли учебные материалы: пси-резонансная раса, центр силы – биокристалл. Трещина – потеря контроля, энергетический коллапс, мучительная смерть... и смертельная опасность для всех в радиусе действия пси-бури.

-Стабилизирую пациента, передаю доктору Рену-ее голос был гладким льдом, без единой трещины. -Полный отчет о состоянии киротта через девяносто секунд- обратилась Кассия к Элле.

Она закончила последний шов с феноменальной скоростью, сбросила линзы. Под ярким светом операционных ламп ее лицо, с высокими скулами, резко очерченным подбородком и тонким, прямым носом, казалось высеченным из мрамора. Пепельно-каштановые волосы, убранные в безупречно тугой узел у самого затылка, не допускали ни одной выбившейся прядки. Но в глубине стальных глаз, когда она отвернулась, мелькнуло что-то острое, как скальпель – предчувствие.

Сбрасывая окровавленный скраб в биоконтейнер и натягивая свежий – глубокого синего цвета, цвета бездны и доверия, – Кассия уже знала, что ее ждет. Элла стояла в предбаннике, опираясь о стену. Лицо медсестры было серо-землистым, глаза широко распахнуты от ужаса.

-Доктор... это кошмар,-Элла выдохнула, дрожа.

-Пси-буря... Слабые просто падают. Рвота, паника, крики... даже через экраны изолятора! Его... его боль... она рвет разум! И тело... осколки, ожоги, вероятно, разорвано легкое... Он умирает, Кассия. И убивает всех рядом!

Кассия двинулась к лифту, ее шаги были длинными, быстрыми, решительными, стучали каблуками ортопедических туфель по металлическому полу.

-Изолятор Три герметизирован? Фильтры на максимум?

-Да! Но давление... оно физическое! Как кувалда в грудь! Никто не может войти! Его одного выгрузили в изолятор... но даже оттуда...

-Я беру его,-объявила Кассия, нажимая кнопку вызова лифта.

-Мой опыт общей хирургии позволяет оперировать любые физические травмы. А с пси-бурей...-Она встретила взгляд Эллы, полный немого ужаса.-...разберусь. -Ее голос не дрогнул, но стальные глаза стали еще холоднее, тверже.

-Доктор, вы с ума сошли! Его поле разорвет вашу психику!- Элла схватила ее за рукав. Кассия плавно, но неумолимо освободила руку.

-Если он умрет здесь, на «Гиппократе», с треснутым кристаллом, пси-имплозия может выжечь пол-отсека. И он вез нечто критически важное. Чувствую костями. Готовьте Изолятор Три под экстренную операцию. Полный карантин. Все необходимое. Немедленно. -Последнее слово прозвучало как удар хлыста, не оставляя места для возражений.

Лифт понесся вниз, в недра госпитального гиганта. Кассия закрыла глаза на секунду. «Гиппократ». Дом и крепость. Город в космосе, чьи бесконечные стерильные коридоры, гудящие реакторы и шум систем жизнеобеспечения заменяли ей мир. Корабль, где воздух всегда пах озоном, антисептиком и едва уловимым металлическим холодом пустоты за броней. Где каждый винтик служил одной цели – спасать жизни на краю бездны. Сегодня бездна пришла к ним.

Она мысленно возводила ледяную крепость внутри себя. Кирпич за кирпичом. Страх за сестер – заморозить. Усталость – похоронить под вечной мерзлотой. Сомнения – разбить вдребезги. Остался только хирург. Универсальный инструмент, выкованный годами в операционных общего профиля и закаленный в аду травматологии. Только разум. Только воля. Ледяная королева операционной.

Двери лифта открылись в предбаннике Приемного Покоя. Стена звука и ужаса обрушилась на нее. Не крики – стенания, рыдания, звуки рвоты. Медперсонал метались как тени, некоторые лежали скрючившись на холодном полу, лица, искаженные гримасами невыносимой тоски или животного страха. Воздух не вибрировал – он кипел. Плотное, липкое, физически ощутимое давление, как перед ударом гиперзвуковой волны. Волны тошноты и всепоглощающего, первобытного ужаса бились о гермодвери Изолятора Три. На панели рядом мигали кроваво-красные иероглифы тревоги: ПСИ-АНОМАЛИЯ: УРОВЕНЬ АЛЬФА. БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА.