Хирургическая месть

Глава 8

– Чао, cara[1]! – раскрыл объятия Томмазо, завидев на пороге Арианну. – Наконец-то ты нашла немного времени навестить меня! – лучезарно улыбнулся он.

– Извини, Томмазо, – одарила его Арианна ответной улыбкой. – Просто у вас в больнице столько работы, что я иногда не успеваю даже водички попить, – пошутила она.

– Надеюсь, это не упрек? – засмеялся Томмазо.

– Нет, конечно. Это куда лучше, чем сидеть и маяться от безделья, – заверила Арианна.

– Но тебе хотя бы нравится у нас?

– Очень! – пылко ответила Арианна. – Я за пару недель здесь столько всего пережила, столько нового узнала, чего за три предыдущих года ассистирования не переживала и не узнала. Так что я безмерно тебе благодарна, что взял меня в свой храм, – засмеялась она.

– А твой новый коллектив?

– У меня чудесные коллеги! – заверила Арианна. – Профессионалы своего дела.

– Но твой начальник не ангел, верно? – перешел Томмазо на доверительный шепот, будто боялся оказаться услышанным.

– Он действительно гениальный медик, – искренне проговорила Арианна, уходя от прямого ответа. – Мне довелось лично убедиться в этом и не единожды.

Томмазо внимательно ее разглядывал. Ее реплика дала ему ясно понять, что ей с Марцио нелегко, но она не хочет говорить о нем плохо.

– Спасибо, Ари, что относишься ко всему философски. Однако я прекрасно знаю, что он очень тяжелый человек…

– Наша сфера деятельности очень тяжелая. Наверное, это накладывает свой отпечаток. Может, и я проработаю столько же и стану такой, – не слишком уверенно произнесла она, тут же вспомнив солнечного Анджело, как яркое опровержение своей гипотезы.

– Сомневаюсь… – хитро усмехнулся Томмазо. – Вокруг полно кардиохирургов с отличным характером. Но Марцио ценен своими способностями. И это куда важнее в кардиохирургии, чем хороший характер.

– Полностью с тобой согласна, Томмазо, – горячо сказала Арианна. Потом взглянула на него с некоторой стеснительностью. – Но почему он такой? Знаешь, меня изумляет не столько его немилость и циничность в моем отношении… Это понятно: я для него чуть ли не студентка, и он смотрит на меня с высоты своего профессионального опыта… Но с пациентами… Почему он такой холодный, жесткий?

Томмазо глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

– Хотел бы я знать… – сказал он наконец. – Видишь ли, он пришел к нам в больницу уже много лет назад и работал когда-то вторым хирургом при мне. Его прислал мой уважаемый коллега, у которого Марцио был ассистентом. Представь себе, он взял в ассистенты Марцио, а не собственного сына, тоже очень талантливого кардиохирурга, между прочим. Правда, это произошло в силу каких-то обстоятельств, о которых мне ничего неизвестно. Но сын этого коллеги отправился работать в Тренто, а Марцио – сюда. И не просто так, а потому что в нашей больнице занимались исследованиями и разработками, касающимися искусственных сердец. Марцио горячо интересовало именно это направление, потому что его мать имела ту же проблему, что и твоя. Ей в нашей больнице уже два раза делали операции – Марцио, разумеется, – как только наука шагала вперед и предлагала нечто усовершенствованное по ее заболеванию…

– Подожди… – прервала его Арианна. – Мать Марцио имеет тот же диагноз? И живет с тем же устройством, что предлагается поставить моей матери? Но… Почему же Марцио ничего не сказал об этом?

– Он очень замкнутый, никому не раскрывается. Я это знаю, потому что первую операцию мы делали с Марцио вместе, – пояснил Томмазо.

Арианна растерянно смотрела на него. Замкнутость замкнутостью, но ей казалось странным, что Марцио даже просто не захотел привести свою мать в качестве положительного примера подобной операции.

– С его мамой произошло что-то нехорошее? Она… жива? – уточнила Арианна.

– Да. Насколько мне известно, сейчас Марцио участвует в разработках какого-то усовершенствованного прибора, чтобы внедрить его своей матери.

Арианна окончательно перестала понимать ситуацию. Ведь когда она попросила у Марцио контакты человека, которому провели такую операцию, он мог бы просто рассказать ей о своей матери...

«Странно все это… Не зря мне кажется, что его внутренний мрак порожден какими-то печальными событиями… – продолжала раздумывать Арианна, медленным шагом возвращаясь в ординаторскую. – Вот бы спасти его из внутреннего мрака… Но вряд ли мне стоит даже мечтать о том, чтобы стать ему хотя бы другом… Что же у него произошло в жизни?!»

****

– Синьора Гримальди, – обратилась к Арианне жена того самого спасенного мужчины, которого Марцио прооперировал прямо на носилках. Арианна в ту ночь дала ей номер своего телефона на всякий случай, и теперь женщина робко попросила о встрече. Арианна любезно согласилась заглянуть в палату при первой же возможности и застала там обоих супругов, – завтра моего мужа переводят в обычную палату, – сообщила женщина, счастливо улыбаясь. – Но я очень хотела бы вас попросить… Я пыталась связаться с тем хирургом, который спас моего мужа, но, увы, мне не дали его контактов.

– А я спрашивал местных кардиологов, как мне увидеть моего спасителя, – вмешался ее муж. – Они пообещали, что передадут ему мою просьбу, но каждый раз говорят: то смена не его, то он на операции. Я отлично понимаю, что он занятый человек, – с некоторой досадой произнес мужчина. – Но неужели его действительно невозможно увидеть?