Хирургическая месть

Глава 10

Наконец, после полутора недель беспрерывного экстренного спасения жизней Марцио дали целых три дня отдыха, осознавая, что даже маги и волшебники не могут работать без выходных. Тем более Марцио выглядел изнуренным, и Томмазо прекрасно понимал, что даже у гениального хирурга в состоянии тотальной усталости может произойти сбой. А этого допустить было нельзя.

Беспробудно проспав двадцать часов подряд, Марцио почувствовал себя значительно лучше: появились новые силы, голова просветлела, и даже пошатнувшееся с приходом новой ассистентки душевное равновесие было восстановлено. Марцио подумал, что вся эта необъяснимая аритмия возникла на фоне физического и морального переутомления, и понадеялся, что после трех дней отдыха присутствие Арианны с ее бездонными зелеными глазами больше не возымеет на него никакого действия.

Провалявшись целый час в полудреме, Марцио задумался, чем заняться. Удивительно, но это оказалось не так-то легко. Он настолько погряз в ремонте испорченных сердец, что просто не представлял ни дня без этого занятия. Годами самой главной музыкой его жизни был пленительный стук исправленного сердца, а идеальные систолы и диастолы на кардиомониторе – смыслом существования. Теперь, когда его отправили в трехдневный отпуск, он не знал, чем заменить привычные картины операционного зала и чем заполнить внезапно образовавшуюся пустоту.

Конечно, в Турине сложно маяться от безделья, а Марцио давно мечтал посетить хотя бы близлежащий музей автомобилей. Когда-то в юности он увлекался машинами, очень хорошо разбирался в их марках и устройстве и даже грезил стать автоконструктором, но жизнь внесла свои коррективы, а страсть к машинам угасла. Но интерес остался, и Марцио уже который год собирался посетить тематический музей, тем более что отзывы о нем были исключительно восторженные. Говорили, что там представлена масса интереснейших экспонатов из коллекции старых автомобилей, современных и спортивных, включая все марки Феррари, а также необычные и креативные экземпляры. А еще одним важным преимуществом было отсутствие толп туристов: не приходилось протискиваться сквозь стену людей, чтобы посмотреть на экспонат.

Но поразмыслив немного, Марцио решил воспользоваться подарком судьбы и съездить к родителям. Все-таки редко выпадает такой шанс, как три дня отдыха, позволяющий отправиться в родные края, чтобы увидеть семью. Он предупредил Томмазо, чтобы на него не рассчитывали даже в случае очень острой необходимости, и принялся раздумывать, как лучше добраться: на машине или на поезде. Дорога занимала около трех с половиной часов, которые можно было бы пустить на сон, если ехать поездом. Но потом Марцио подумал, что у него остается еще три ночи на отсыпание – небывалая роскошь, которая в условиях его работы выпадает раз в год, – и этого достаточно. К тому же общественный транспорт он плохо переносил. Там всегда слишком много народу, норовящего прижаться к нему плотнее, будто он стена какая. Чужие прикосновения, волосы, лезущие в нос, чужие запахи, сумки и рюкзаки, чем-то острым упирающиеся в грудь, бока, спину… На платформе все постоянно спрашивали чего-то, впрочем и в вагоне стать невидимкой не получалось: обязательно попадалась какая-нибудь чрезмерно разговорчивая синьора, дедушка с газеткой, жаждущий обсудить только что прочитанную статью, или, в крайнем случае, особа женского пола, бросающая заинтересованные взгляды на него. У Марцио от такого количества внимания несварение начиналось.

Короче говоря, он отправился на машине.

Родители имели уютный дом в крошечной деревеньке, приютившейся у подножия гор, в провинции Тренто. Они переехали туда много лет назад, когда Марцио лично прописал своей матери полный покой. Он помог родителям найти чудесное местечко в изумрудной долине, расположившейся в объятиях могучих гор. От одного созерцания подобного пейзажа на душу снисходит мир и покой, а если добавить сюда чистый воздух, спускающийся с вершин, и тишину, которая благотворно влияет на психику, то место получается практически идеальным для жизни.

Марцио захотелось сделать родителям сюрприз, потому он предупредил о своем визите только брата, чтобы заодно уточнить, дома ли все. Марцио со своим сумасшедшим ритмом жизни просто не мог себе позволить поездку впустую. Попросив Филиппо ничего не говорить родителям, он пообещал, что к ужину прибудет домой.

Мягкий вечер опустился на долину, когда Марцио подъезжал к дому родителей. Солнце пряталось в легкой дымке, расцвечивая все вокруг теплыми оттенками. Воздух по сравнению с туринским был исключительно чистым и прозрачным, а тишину нарушали только естественные звуки природы и жизни человека: ветер, щебетание птиц, крики петухов, лай собак, визг детишек, носящихся по улице, звон посуды. Марцио притормозил у ограды. Нарушать пронзительным сигналом клаксона спокойную и размеренную жизнь обитателей деревеньки не хотелось, поэтому он вышел из машины и направился к калитке. Но родители сидели на веранде вместе, как оказалось, с Филиппо и его семьей, и сами заметили остановившуюся машину.

Немолодая женщина торопливо поднялась и направилась к калитке. Походка ее была бодрой, твердой, а сама она являла собой вид вполне здоровой пожилой синьоры. Марцио в который раз облегченно вздохнул. Его мама практически выздоровела. Пока у нее стояло устройство поддержки работы желудочка, но самые последние обследования показали, что ее сердце восстановилось, и появилась вероятность вообще удалить систему: сердце само будет справляться со своими функциями. Наконец-то после нескольких лет ада, прожитых в ежеминутном страхе за жизнь матери, Марцио чувствовал облегчение.

– Марцио! – воскликнула женщина, поняв, кто приехал. – Amore di mamma[1]! – засветились счастьем ее глаза, пока она открывала калитку. – Но какими судьбами ты здесь? Что случилось? – тут же зазвучала тревога в ее голосе.