Хищник и Его тень

Глава 1

Отпусти! — вырываюсь я, судорожно дёргаясь в его железной хватке. Но каждое движение только усугубляет ситуацию, делая захват ещё неумолимее. Он резко дёргает меня на себя — и вот я уже всем телом врезаюсь в него, в этот непробиваемый барьер из мышц и воли. Воздух вышибает из груди.

Перед глазами — лишь бледная полоска его шеи, пульсирующая жилой у самого основания челюсти. Почти механически взгляд медленно скользит вверх, по резкой линии скулы, к губам, и наконец — к глазам. Наши взгляды сталкиваются, врезаются друг в друга, будто лезвия. И в этот удар я вкладываю всё: всю немую ярость, всё презрение, всю ненависть, что тлеет внутри, как раскалённый уголёк.

— Воровка. Голос негромкий, ровный, без эмоций.

Его дыхание, с приторным запахом дорогого табака и виски, обжигает кожу. Меня тошнит. Чуть отгибаю голову назад, пытаясь создать хоть крупицу расстояния, глоток воздуха, не отравленного им.

И он прав. Я обокрала его. Я — воровка. Во мне кипел стыд, перемешанный со страхом и отчаянной наивностью, что всё ещё можно исправить.

Всё началось до боли бонально. Светка, моя соседка по комнате, вцепилась в меня: «Янка, будет весело!»

«Весело», — скривилась я тогда. Что может быть весёлого в клубе с грохочущей музыкой, запахом пота и алкоголя? Такое себе веселье, которое до сих пор не отпускает. Хочется, и смеяться, и рыдать одновременно.

А потом началась эта игра. В которую я вписалась по собственной глупости.

«Правда или действие». Кто это вообще придумал? Сначала всё казалось невинно — смешные вопросы и безобидные фанты. Но с каждой новой порцией алкоголя игра наливалась темной силой. Слова заострялись, как лезвия, а задания перестали быть просто шутками. Их выполнение стало давить, гнуть под себя волю — и всё чаще «правда» оборачивалась унижением, а «действие» — жестоким спектаклем для потехи разгорячённой толпы.

И тут подошла моя очередь. Всё внутри похолодело и сжалось в комок. Медленно, стараясь не выдать дрожь в пальцах, поставила стакан на стол. Глубокий вдох.

—Выбирай, — раздался голос Лизы медленный и нарочито спокойный, перекрывая общий гул. — Правда… или действие?

Она меня терпеть не могла с первого курса. Да и я её, если честно, не переваривала. А то, что мы оказались в одной общей компании, за одним столом, да ещё и за этой дурацкой игрой — это было не иначе как издевательство судьбы. Изощрённое и злое.

Вопрос от неё мог оказаться хуже любого действия — я это чувствовала нутром. Но в тот миг я ещё не понимала, на что она на самом деле способна. Не знала, как далеко может зайти эта неприкрытая ненависть.

— Действие, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Словно камень, сорвавшийся со склона. Теперь пути назад не было.

Она не спешила. Её взгляд медленно поплыл по шумному залу, будто выискивая самую лакомую приманку. И остановился. На вип-зоне, за низкой бархатной верёвкой. Там, в кольце полумрака и сигарного дыма, сидел он —Никита Орлов. Местная легенда, призрак факультета, появлявшийся лишь изредка, чтобы напомнить о своем существовании. Слухов о нём ходило столько, что они давно перестали быть правдоподобными, но от этого не становились менее пугающими.

И даже отсюда, сквозь дым и полумрак, было видно — он не похож на своих приятелей, этих самодовольных денежных мешков. Всё в нём говорило о другой породе. Не кричащая роскошь, а сдержанная, дорогая мощь: идеально сидящий тёмный пиджак, часы с матовым чёрным циферблатом, который поглощал, а не отражал свет. Он не стремился казаться. Он просто был — и этого было достаточно, чтобы пространство вокруг него подчинялось иному, более тихому ритму.

Его лицо, резко очерченное тенями от скул, не было красивым в привычном смысле. Оно было... неумолимым. А взгляд, который на мгновение скользнул в сторону зала, был тёмным и настолько лишённым интереса, будто он смотрел не на людей, а на мебель. В нём читалась не мальчишеская бравада, а усталая, взрослая уверенность хищника, которому давно наскучила его собственная сила.

В глазах Лизы блеснула хищная искорка, а на губах расцвела улыбка — довольная, сладострастная и леденяще холодная.

— Твоё действие, — произнесла она, и каждый слог падал, как отточенная льдинка. Она кивнула в сторону вип-стола. — Видишь ключи? Рядом с Орловым. Твоя задача — тихо, незаметно, взять их. И принести мне.

В воздухе повисла гробовая тишина, которую не мог заглушить даже грохот музыки. Это был уже не фант. Это было воровство. Ключи от дорогой иномарки, лежащие на виду, как вызов. Лиза ставила на кон всё: мою репутацию, мою свободу и его ярость. Украсть у такого человека — всё равно, что сунуть руку в пасть спящему льву.

— Ты с ума сошла? — выдохнула я, и мой шёпот был едва слышен даже мне.

Лиза лишь приподняла бровь, изображая наивное любопытство.

— А что такое? Думаю, тебе не впервой таким заниматься. — Её губы растянулись в, довольной улыбке. — Чему вас там, в детдоме, ещё учили?

Слова её, острые и ядовитые, повисли в воздухе. Я не стыдилась своего прошлого — я давно смирилась с ним. Но из её поганого рта оно звучало грязно, как пощёчина, которой не увидишь, но чей жгучий след остаётся на коже.

Светка, моя соседка, которая затащила меня сюда, наконец, встрепенулась. Её лицо побледнело.

— Лиза, это ж… уголовная статья, — тихо, но чётко вставила она.

— Ой, я вас умоляю! — фыркнула Лиза, с презрением глядя на нас обеих. — Мы же их вернём, это просто шутка. Или ты теперь у нас законник? Если струсила так и скажи.

Её тон был лёгким, но глаза оставались холодными и решительными. Никакой «шутки» в них не было — только вызов и наслаждение от абсолютной власти над ситуацией.

— Хорошо, — согласилась я тогда, закусив внутреннюю дрожь. Не в моих правилах было отступать. Гордыня оказалась глупее страха.

Подойти к их столу просто так было невозможно. Их было пятеро, и они образовали непробиваемый частокол спин, плеч и затылков. Ключи — заметная связка с брелоком в виде серебряного ската — лежали прямо перед Орловым, на бархатной обивке дивана. Моя задача казалась невыполнимой.