Хитрости и уловки: Вернуть королеву

Глава первая - Нападение в лесу.

Рик.

— Рик, может, расскажешь, чего увязался за нами?

Я не жаловал верховую езду, в отличие от городской стражи. Добровольно, без весомой на то причины, натирать зад сиденьем в седле — бессмысленное занятие, как по мне. Но в довольно густом лесу, с узкой тропинкой, передвигаться в карете не представлялось возможным. Дворцовая жизнь сделала из меня неженку, похлеще любой юной леди. Об этом мне частенько напоминают близкие, знавшие некогда вечно грязного, вечно трудящегося юношу. Но это дела давно минувших лет. Мои нынешние увлечения далеки от пекарского дела, о чём я и поведал, не без тени хвастовства.

— Одна придворная дама, что была мила моему нежному сердцу, решила обзавестись потомством. Её супруг безмерно счастлив. Ну а мне не осталось места ни в её душе, ни в её постели.

— Только не говори мне, что ребёнок твой? — с улыбкой на устах и лёгкой тревогой в голосе спросил собеседник.

— О-о-о, нет, брат! Я слишком свободолюбив, слишком умён, слишком красив и до безобразия эгоистичен, чтобы обременять себя потомством и ставить крест на своём будущем.

Я посмотрел на старшего брата с укором, когда тот залился смехом. Он иногда всё ещё продолжает видеть во мне маленького мальчика, нуждающегося в очередном уроке жизни.

— Рик, двор тебя испортил, — сообщил он то, что я ожидал услышать.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь! — с наигранным удивлением, положа руку на сердце — правда, не с левой, а с правой стороны, — признался я.

— Да-да, — продолжал смеяться Дэн. — Изменившееся окружение и придворное обучение сыграли немалую роль в твоих нынешних достижениях. В том числе и в качестве дамского угодника.

— Вот именно! Во всём виноват двор.

Годами создаваемый имидж придворного ловеласа и лицедея давал хорошие плоды.

— Справедливости ради, ты всегда был хитрым, ловким и пронырливым. Не говоря о том, что ты рано научился дерзить.

— Это да, — протянул я, вспоминая довольно болезненное прошлое.

Дети — самые жестокие существа на свете. И когда, будучи ребёнком, ты хоть чем-то отличаешься от большинства, тебя объявляют изгоем. Начинается откровенное моральное и физическое избиение младенца. Моё отличие от сверстников заключалось в том, что я потерял мать. А точнее, по версии задир, я убил её, когда родился.

Оглядываясь назад, я понимаю, как мне повезло не стать тем, кем меня могли сделать улицы. Потому как постоянные насмешки, издевательства и унижения, которым подвергается ребёнок, полностью меняют его жизнь.

Кто-то ломается и становится постоянным завсегдатаем баров и таверн города. Кто-то превращается в жестокого ответчика, который впоследствии попадает за решётку или гниёт в канаве. Немногие способны обрести счастье и создать семью, когда всё детство превращается в пытку. Счастливчиком считается тот, кто смог найти поддержку и не утонуть в пучине жестокости и разврата.

Я же был счастливчиком по жизни, поэтому адаптировался и ассимилировался. Не без помощи близких людей, которые научили: зарабатывать, а не воровать; смеяться, а не драться; помогать, а не уничтожать. И не без помощи брата, который часто выступал в роли щита, способного прикрыть в случае неудачи и защитить в случае нападения. Одна из тех вещей, о которых он даже не догадывается.

— Знаешь, а ведь это благодаря тебе.

— Мне?

От неожиданности он дёрнул поводок, чем заставил своего коня притормозить.

— Конечно. — Я тоже слегка придержал жеребца, легко реагирующего на мои команды, и развернулся к нему полубоком. — Стоило мне попасть в беду — и ты тут как тут. Такой весь сильный, смелый, грозный. Наводил ужас одним взглядом. Видел бы себя со стороны — сам наложил бы в штаны… Аж мурашки по коже, как вспомню, каким страшным порой бывает выражение твоего лица! А когда на плече топор, которым ты рубил вековые дубы, — тем более… Молчаливый грозный мститель какой-то.

— Может, именно поэтому там, где ты имеешь успех у женщин, я терплю сплошные поражения, — задумчиво произнёс он, с тоской в голосе, и слегка похлопал своего чёрного Ворона. — Из-за грозного взгляда, наводящего ужас.

Уж и не сосчитать, сколько времени прошло с тех пор, как в нашей жизни появилась принцесса Диана… То есть — королева Диана. Но раны, образовавшиеся в сердце брата, хоть и затянулись после рождения её первенца, временами всё ещё продолжали кровоточить. Он так и не оправился от того, что милая ему девушка отдала своё предпочтение другому. Несмотря на то что понимал — иначе быть не могло.

Я же, в свою очередь, как бы сильно ни любил Ди, удивлялся глупости его самобичевания. Если исключить из уравнения её положение и необходимость подобного выбора, то банально не понимал, как можно любить одну женщину.

Мир просто наполнен этими прекрасными созданиями. Для меня каждая из представительниц прекрасного пола обладала своим шармом. У одной красивые волосы, у второй — прекрасные губы, у третьей — необычного цвета глаза. У меня даже не было каких-то определённых предпочтений.

В отличие от большинства болванов, воротящих нос от той или иной леди, моё сердце открыто для каждой из них. Сегодня я был с высокой худышкой. На завтра мне нравилась невысокая толстушка. Брюнетки, блондинки, шатенки, рыжие. Зеленоглазые, голубоглазые, кареглазые. Большие ноги, толстые ляжки, кривые зубы, большой живот… Меня не останавливало ничего. И всё потому, что я действительно считал: каждая женщина прекрасна.