Хитрости и уловки: Вернуть королеву

Глава четвертая - “Рассказывай”.

Адданг.

— У нас всё готово. За исключением возможности попасть во дворец.

Последнее время Иен была ещё более молчаливой, чем обычно, а мне как никогда требовалось её участие. Она всегда много думала и мало говорила и, как правило, только по делу. Раньше это не доставляло дискомфорта, но сейчас на кону — жизни двух самых дорогих мне людей.

— Что по поиску потайного прохода в замок?

— Я не… не нашла.

— Иен, это главное!

— Я знаю, Адда, знаю.

Подругу что-то беспокоило. Долгие размышления приводят её в замешательство, а это означало одно — что-то идёт не по плану.

— Рассказывай.

Я знала, что этой фразы достаточно. Мы с Иен дружим так долго, что уже и не сосчитать. Не знаю, как получилось, что мы смогли найти общий язык. Вполне возможно, причина была в том, что мы обе довольно умны для женщин и способны добиваться желаемого. Однако Иен в большей степени обладает добрым сердцем и мягким нравом. Я же сердцем, вовсе, не обладаю.

Это отчётливо прослеживается в нашем подходе к решению проблем. Она — невидимка, способная раствориться в любой толпе. Нежно говорит, мягко стелет и незаметно для человека получает необходимые сведения. А я способна на жестокость. Подло подставляю без угрызений совести; пытаю, даже не поёжившись от издаваемых криков; безнравственно очерняю, не обращая внимания на то, что может потерять человек. Использую все возможные способы для достижения желаемого.

Когда-то давно я назвала себя Негодяйкой — люди подхватили и разнесли. Спустя пару месяцев все забыли первоисточник, а вот прозвище осталось. И всё потому, что оно подходило мне идеально.

Когда нам с братом пришлось выживать на улицах города, когда мы выпрашивали себе еду и спали на морозе под открытым небом, согреваясь лишь теплом тел друг друга, никто не знал о нас. Мы были пустым местом, назойливыми мухами, просящими милостыню. Это было нормально. Так жили многие, поэтому мы не жаловались. Но когда Урман заболел…

В тот день я проторчала на холоде с утра до поздней ночи, прося у прохожих хоть немного сочувствия и помощи — в виде нескольких серебряников, на которые могла бы купить лекарства. Никто не захотел помочь маленькой сиротке. Никто!

Именно этот день изменил всё в моей жизни. Промерзшая до костей, я уже было отчаялась и развернулась идти домой, когда мне посчастливилось увидеть, как один богатый господин покидал дом терпимости. Мужчина был одет в меха и держал трость с золотым набалдашником. У таких людей есть всё. И я, наивное и глупое дитя, решила попросить помощи.

Но вместо милостыни получила этой самой тростью — с золотым набалдашником — по спине и слова:

— Прочь, отребье!

В тот самый момент, когда трость коснулась моих костей, во мне что-то умерло. Вероятнее всего, это была вера в людей, надежда на сострадание и участие или существование простой человеческой доброты. А может, всё и сразу.

Вместо того чтобы лить слёзы, как и подобало ребёнку, я встала и последовала за господином. А когда он зашёл в дом, на пороге обняв жену и погладив по голове двоих детей, я уже знала, что необходимо сделать.

Постучав в дверной молоток, маленькая девочка, дрожа от страха, попросила позвать хозяина дома. И вновь начала молить о деньгах на лечение брата, стоило ему показаться в дверях. А когда получила отказ, проклятия и угрозы расправы, сказала, что, наверное, ему интереснее тратить деньги на женщин в публичном доме, чем на помощь ближнему.

— Я думаю, — произнесла тогда ещё маленькая и хрупкая я, — мне лучше попросить денег у вашей жены. Она мать. Её задача — заботиться о семье, детях и репутации. Уверена, ей будет интересно то, что я могу рассказать. И она будет готова заплатить мне за подобную информацию куда больше пары серебряников.

— Мелкая поганка, — процедил он сквозь зубы, но выдал десять таких желанных монет. — Чтоб я тебя здесь больше никогда не видел.

Я ушла от него с высоко поднятой головой, несмотря на то что внутри всё тряслось от страха. И не важно, что дверь за моей спиной хлопнула с такой силой, что оглушила весь дом, — я могла купить лекарства для Урмана.

В тот день я поняла главное: владеющий информацией владеет всем и всеми. И я стала тем, кто сначала эту информацию подслушивает, затем крадёт и покупает, а после — выпытывает и продаёт. Чем выше был статус человека, тем желаннее была его тайна и тем дороже за её сохранность он был готов платить.

А с этим изменником я ещё не раз встречалась. В какой-то период жизни даже вела с ним дела. Он, конечно, не тот, кому можно довериться, но тот, кому можно выгодно продать и дёшево приобрести.

В какой-то момент я превратилась в грозу всего города. Меня боялись все богатые и влиятельные люди, потому что у каждого есть скелет в шкафу, а я была тем, кто мог достать этот скелет в любое время. Меня уважали преступники, потому что, несмотря на переменчивый нрав, я научилась не совершать необдуманных поступков.

Распоряжаясь чужими жизнями, я предпочитала рациональное иррациональному, и спрос на мои услуги возрос. За мной последовали люди, и я стала оберегать их от бед. Когда потребность в деньгах ушла на второй план, я научилась распоряжаться информацией более обдуманно. Я делала что хотела, как хотела и когда хотела.