Хитрый Лис - глупая Зайка

Глава 1. Арина

Арина.

Первый день, когда со мной за одной партой будет сидеть парень.

Волнуюсь? Да я в ужасе.

Может, всё зря? Возможно, я не смогу выдержать. Вдруг снова случится паническая атака или я начну чувствовать удушающий страх и отвращение. Новенький ведь в этом не виноват, но реакция будет. И он подумает, что на него, из-за него. Это не приятно. Я обижу его.

С такими взволнованными мыслями я уснула вчера и проснулась сегодня утром. Подходя уже к воротам школы, решила, что мягко откажу. Скажу, что передумала. Ему не стоит сидеть со мной. Я сломанная, раненная, и вообще изгой, не стоило даже думать что смогу.

Крепко обнимаю портфель спереди, вместо того, чтоб поставить на парту и начать готовится к уроку, стою вот так. Обдумываю, как лучше ему сказать. И так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как он зашёл в класс. Очнулась уже, когда он кинул портфель между нашими стульями. Ого, он даже учебник уже вытащить успел, а я как статуя стою и смотрю теперь на него во все глаза. Боюсь говорить. В памяти всплывает момент, когда один из тех мажоров душил меня и кричал прямо в лицо, чтоб я заткнулась и молчала, иначе мне будет ещё хуже. Потекли слёзы, не произвольно. Это точно была плохая идея.

Я не смотрю на Матвея, только на его руки. Сильные, крепки, такие же, как у того подонка, страх ещё больше разливается свинцом и припечатывает.

Но внезапно Матвей берёт тетрадь и отрывает листочек бумаги. Начинает делать оригами. Слежу за действием его пальцев, как он аккуратно складывает листочек. Ещё и ещё, и в конце у него получается лягушонок.

- Есть ручка? – внезапно спрашивает. А я просыпаюсь от транса, в который вошла, пока смотрела на его руки.

- Д…Да, — от чего-то почти заикаюсь, страх всё ещё не уходит. Мышцы натянуты, пальцы ледяные и не слушаются. Но я силой воли поднимаю на него глаза. И предо мной другое лицо, не того проклятого мажора, что издевался надо мной, а другое, я выдыхаю. Оказывается, даже не дышала.

- Дай. Я ручку, кажется, забыл, а лягушонку нужно нарисовать глазки, — поднимает его на своей ладони. И благодаря этому оригами, рука уже не кажется опасной, скорее это убежище для этого лягушонка. Он создал его, а не сломал.

Медленно опускаю портфель и немного копошусь, всё ещё взволнована и трясутся руки от пережитого напряжения. Матвей сидит тихо и просто расслабленно наблюдает. Но его взгляд не давит и не стесняет меня, скорее он мягкий и наоборот успокаивающий. Наконец, нахожу заветный предмет и передаю ему. И тогда, когда он берёт другой конец ручки, понимаю, что он мог коснуться меня, чуть ли не отдёргиваю руку. И поздно понимаю, что он и не собирался этого делать, а наоборот, взялся за самый его кончик, чтоб избежать прикосновений. У меня возникает двоякое ощущение: он не хочет меня касаться, ему неприятно или понял, что это будет неприятно мне?

Матвей начинает рисовать глазки и, кажется, совсем не замечает моей скованности. Ему не приносит это дискомфорта. Медленно пробую сесть рядом. Опускаюсь на стул с дикой осторожностью, будто это игра в горячую картошку и она меня непременно обожжёт. Сажусь окончательно и делаю ещё один глубокий вдох, чую запах его парфюма, что-то мятное и свежее, как жвачка Орбит. Запах тоже другой, никак у моих похитителей. Это тоже въелось в подкорку. Я помню ту ночь до мелочей и ИХ.

Его запах успокаивает.

Может всё же попробовать?

Звенит звонок, я не успеваю уже поговорить с ним и попросить пересесть. Учитель, входи в класс. Теперь первый урок я точно должна сидеть с ним.

- Матвей? – удивлённо вскидывает бровь наша классная, — С Ариной нельзя…

- Всё хорошо, мы договорились. Арина сама согласилась. Мне между партами неудобно. Ноги длинные, да и вообще я широкий, не помещаюсь. – перебивает он учителя, но заглаживает свою резкость милой улыбкой.

Не понимаю, почему о нём ходят слухи как о грубом парне. Кажется, что передо мной снова тот зайка, которого он пытался изображать с пакетом в руках. Вспомнила и улыбка сама расползлась на моём лице. И, похоже, вовремя, потому на меня обеспокоенно посмотрела классная. Она всё знает, вся школа знает. Но увидев улыбку, расслабилась. А шепотки по классу стали разрастаться, как рой пчёл.

- Хорошо, раз Арина сама согласилась. – сказала ему и ещё раз бросила на меня взгляд, а я для подтверждения его слов, кивнула.

Хотя вот именно сейчас, это был шанс попросить его пересесть. Почему не сказала? Даже не знаю...просто сделала.

Кажется, это будет самая долгая алгебра в моей жизни.

И так оно и было. Весь урок я только и делала, что следила за новеньким. За его руками, ногами, положения тела. Даже за взглядом. Это жутко отвлекало, хорошо, что не было новой темы, иначе я бы не просто её не поняла, считай, что будто и не была на уроке.

Мир сузился до размеров этого парня. Я не слышала ни учителя, ни одноклассников. Хотя все шептались и обсуждали нас. Но мне казалось, что в кабинете вообще никого нет. Только звуки моего сердца, шумные вдохи и выдохи, а также пульсацию крови по моим венам, вот настолько я была напряжена.

Матвею не комфортно, это было заметно не только по его действиям, но и потому как он бросал на меня невзначай взгляд. Будто сосредоточенный, сканирующий и жёсткий. Или мне всё это только казалось.

Большую часть урока он старался сидеть только на своей стороне, но временами забывался, и его локти начинали отвоёвывать большую площадь парты или ноги ставил чуть шире, и колено оказывалось в опасной близости от моих ног. Казалось, ему мало место за этой партой. Да, он крупный для неё, очень высокий, и его ноги и правда еле помещались здесь, но потом он вдруг вспоминал что-то, и сам одёргивал себя, собирая ноги, и убирал локти вниз. К середине урока он чуть отодвинул стул от меня и стал сидеть на углу, часть теля выходила за парту вместе со второй ногой, будто вывалился из парты. В этот момент я снова поймала себя на двояких чувствах, но и выдохнула немного.