Хитрый Лис - глупая Зайка

Глава 8. Изменения.

Арина.

- Арина?

Включается свет на кухне, и мама застаёт меня за поеданием моих любимых конфет.

- Привет, мам, — скромно машу рукой и беру кружку с чаем, чтоб запить. От неожиданности положила в рот сразу две. Чего испугалась непонятно, просто не ожидала, что включиться свет и меня вообще кто-то застанет за этим делом.

- Ты… — немного подвисает она, — конфетки ешь?

Видно, что удивлена. Садиться на стул.

- Ага, — машу ещё головой. И, наконец, прожёвываю их. Блин, переборщила, теперь слишком сладко.

- А я-то думаю, кто там шебуршит на кухне. Если честно, в этом подозревала Мики.

- А он тоже здесь, — указываю маме на свои ноги, на которых еле, как умостился большой и пушистый рыжий кот.

Мы сестрой обожаем этого пухляша. Вообще, завели этого рыжика, чтоб он мышей отгонял. Но он настолько ленивый, что кроме, как функции помочь сожрать что-нибудь вкусненького или мурчать на ручках, больше никаких не выполняет.

Но зато, он самый, нежный и ласковый. А главное, преданный.

- А, и ты тут, — посмеивается мама и тянет руку, чтоб погладить его за ушком. На что Мики начинает ещё громче мурчать и сладко потягиваться. Чуть не падая у меня с колен.

- Ты давно так не делала, — неожиданно для меня говорит мама.

Но, да, она права. Раньше я любила взять с кухни пару конфет, сделать себе чай и перед сном их пожевать. Эльвира, всегда смеялась, что я так растолстею. Но это она ещё не знает, что когда все засыпали, я обязательно где-то к часам двенадцати, пробиралась на кухню. И брала ещё парочку. И только мама, зная, что я проснусь, заранее оставляла на столе их, чтоб я ненароком не упала со стола, пытаясь дотянуться до верхних полок за ними.

Но потом эта привычка, как и многие другие, у меня резко исчезли.

От страха.

Встать с постели и вообще куда то пойти, где темно. Ведь мне казалось, там меня будут поджидать ОНИ.

- И я рада, — не дождавшись от меня ответа, продолжила она. Перестав гладить Мики, мама подняла на меня глаза.

- Знаешь, я должна сказать, ты вообще за этот месяц изменилась.

Да. Я сама это чувствую. Пусть не сильно, не кардинально, но чувствую, как во мне что-то шевелиться, будто подтягивается от то сна и тянется к тёплым лучам солнца.

Как нежно-розовый рассвет. Лучи которого медленно видны на горизонте.

И всё это благодаря Матвею.

Я не знаю, как и почему именно этот, немного грубый и я бы сказала, даже жёсткий парень смог меня расшевелить.

Вначале не верила, что он такой. Ведь сидя с ним, не замечала в свою сторону ни одного резкого движения, ни одной неуместной шутки и грубости. Всегда мягко, осторожно. Мне казалось, я для него словно хрустальная статуэтка, что он боится разбить. И бережно касается, лишь слегка, даже не пытаясь сдвинуть с места, чтоб не разбить ненароком.

Но теперь, ведь я его замечала. Мне кажется, с того дня, как мы стали сидеть вместе, он был везде. За партой, в столовой, в коридорах школы. Я везде ощущала его присутствие. И волей-неволей замечала, что он делает. Как общается. И должна признать. В основном с парнями он вёл себя даже высокомерно. Мог тут же врезать, если тот даже грубо ответит или скажет то, что ему не понравится. Отчего парни старались с ним быть осторожными. Всё же он был крупным, и драка с ним была невыгодна никому. А с девушками… один раз он послал на хер одну одноклассницу. Я так удивилась, что забыла жевать своё яблоко.

Мы были в столовой, и девочка с параллельного подошла к нему. Уж не знаю, что она ему сказала, но Матвей. Резко психанул. Встал так, что стул под ним сразу упал и чуть ли не отлетел. Он сжимал кулаки и возвышался над ней. А она уже пятилась назад от него.

И я бы попятилась. От такого гневного парня. Но он её не ударил, вообще никак не тронул, но почти на всю столовую, послал её и потребовал, чтоб на глаза больше не попадалась. Иначе он больше не будет таким добрым.

Девушка разревелась и почти сразу убежала. Мне стало жаль её. Но не мне судить. Я не знала, что произошло между ними. Поэтому сложно сказать, кто виноват.

Попыталась узнать. Ведь в тот день Матвей меня сильно напугал. Но, как оказалось, почти никто толком ничего не знал. Девчонки, которые в курсе и дружат с ней, это подружки Тони. А они перестали со мной общаться, ещё когда со мной случилось несчастье. Ну а к парням, я бы ни за что не рискнула подойти.

Хотя должна признать, сидение за одной партой с Матвеем, давали свои плоды. Я меньше шарахалась от парней. И даже они стали ко мне подходить.

Один раз подошёл Эрик. Я даже была влюблена в него в пятом классе.

Он попросил у меня что-то, я была так удивлена, что растерялась и прослушала, что именно. Но хорошо, что в тот момент рядом со мной оказался Матвей и, всучив свою тетрадь, сказал, что сам ему поможет.

Я была рада, с одной стороны, что он меня спас от неловкости, с другой, я подумала, что упустила шанс побыть рядом с ещё одним парнем. Чтоб проверить себя.

Ведь я просидела с Матвеем УЖЕ месяц. И это удивительно.

МЕСЯЦ!

Мой личный рекорд. И за это время много, что поменялось. В особенности пополнилась моя коллекция бумажных зверят. Я так и не выяснила, было ли это его увлечением или что именно его заставляло делать оригами. Но сейчас мне это уже казалось и неважным.

Иногда Матвей делал их сам в течение дня, а иногда мы вместе… мне казалось, он просит моей помощи с ними, чтоб просто увлечь и подсесть ещё ближе. Я замечала его приближение, не скажу, что они давались мне легко, но терпела, а в процессе иногда забывала, что он так близко.

И недавно он стал сидеть уже ровно за партой. Не касаясь меня, но в опасной близости. Я всё ещё покрывалась мурашками, и нервозность проникала в меня каждый раз, как только начинались уроки, но всё же я видела и чувствовала, что с каждым днём мне легче. С каждой попыткой его спросить меня о чём-нибудь или даже просто рассказать, мне что-то, я оттаивала. Тело не шугалось и не каменело.