Хладная рать

Глава 13. Нечисть

Снег крупными хлопьями кружился в ночном морозном воздухе. Поблескивал в тусклом свете из окон, которые потихоньку начали обрастать слюдой в преддверии зимы. Падал на вытоптанный сотнями сапог и копыт двор, скрывая под собой черную грязь. Кое-где из густой тьмы вырисовывались контуры изб, изломы крыш и тонкие столбы дыма над печными трубами. А чуть дальше светились одинокие огни дозорных башен. Казалось, они парят над землёй.

Блуждающий взгляд Меры скользил по улочкам города, окутанным ночной тьмой, по теплым бликам свечей и лучин в окнах чужих изб. Нетронутый сбитень остывал в ее руках, кончики ушей и щеки покалывало от прохлады, а в мыслях было пусто, как и в душе.

После того, как великокняжеский вестник Деян покинул Калинов Яр, весь день прошел в кругу старшей дружины. Обсуждали, где набирать людей и сколько новобранцев от каждой волости требуется. Обсуждали, что делать, если кто не сможет выплатить новый оброк. Многие конечно справятся, но наверняка найдутся и те, для кого год оказался неурожайным: рожь покрылась бурой ржавчиной, или попировали грызуны на полях. У таких семей едва наберётся запасов, чтобы пережить зиму с горем пополам. Но князь должен требовать со всех одинаково. Иначе, стоит простить одному долг, на следующий раз того же станут требовать другие, и не обязательно те, кто действительно оказался в нужде.

С болью в сердце Мера думала, как ее люди воспримут вести. Станут ненавидеть ее, считать бесчувственной и алчной, когда в год нужды она не то, что не смогла поддержать их, но и пытается выжать последние крохи. Вряд ли кто-то из них станет вдаваться в детали и разделять ее приказы и приказы великого князя. Для крестьян все верхи одинаковы. Но даже то, что смерды не имеют никакого голоса на вече, ничуть не утешало Меру.

Княгиня тяжело вздохнула. Когда в руках оказывается власть, думаешь только о том, как изменишь жизни людей к лучшему, как введешь новые порядки и как устроишь все по справедливости. Но никогда не задумываешься, как выколачивать долги из обедневшей семьи, чей кормилец сгинул на поле брани по чужому приказу в борьбе за то, чего он даже не понимает. Надежды одна за другой разбивались об острые углы действительности.

В тишине послышались хрусткие шаги, свет факела показался из-за угла.

– Княгиня, – поклонился Ратмир и подошёл поближе. – Не помешаю?

– Садись, – скупо улыбнулась Мера. – Как дела с поручением, которое я дала?

В тайне от остальной дружины Мера отдала Ратмиру пару жемчужных ожерелий и велела отнести жрецам, чтобы те прошлись по окраинам, начертали новые обереги и провели защитные обряды.

– Жрецы уже начали работу. Они пообещали молчать, что получили плату от тебя. – Гридин обратил к ней серьезный взгляд и с какой-то безнадежностью проговорил: – Это щедрый жест, но подумай: к хорошему быстро привыкают. Сейчас крестьяне благодарны жрецам, а на следующий год потребуют, чтобы те снова сделали ту же работу бесплатно. И другие, глядя на них, платить не захотят. Это может привести к новым смертям. Жадность человеческая не знает границ, а благодарность мимолетна.

– Знаю, но что ещё я могла сделать? Зима скоро, нападения нечисти только увеличатся. Лучше пусть будут защищены те, кто не может себе этого позволить, и ещё парочка хитрецов, чем совсем никто.

Ратмир с пониманием улыбнулся. В руке он держал факел на некотором удалении от лиц, рыжее мерцание пламени высвечивало в темноте его черты и дарило немного тепла. Или, может, так только казалось.

– Должно быть, тебе нелегко самой нести эту ответственность? – нарушил молчание парень.

– Ответственность меня не пугает. Пугает бессилие, – откликнулась Мера и неожиданно для себя ощутила надобность сказать больше, чем простую формальность. – Я должна подчиняться великому князю и ставить его интересы превыше нужд княжества, принимать решения с оглядкой на бояр, чтобы не лишиться их поддержки. Скоро нужно будет отправлять представителей в соседние княжества, чтобы попытаться заключить союз. Если честно, я удивлена, почему никто ещё не решился напасть. Должно быть, ждут следующего призыва на границу. Тогда-то мы станем совершенно беззащитны!

Слова срывались с губ сами. Умом Мера понимала, что позволяет себе лишнего в общении с простым гридином, но она так устала говорить лишь то, что от нее требуется.

Ратмир кивнул, робко улыбнулся:

– А меня вот больше удивляет, что до сих пор не поступило предложений о браке.

Мера безразлично пожала плечами:

– Этому я как раз не удивлена. Учитывая, какие слухи ходят обо мне, вряд ли скоро найдутся желающие. Перспектива стать князем звучит не так уж заманчиво, когда в довесок идет про́клятая Навью княгиня Стужа.

– Ты слишком строга к себе. Знай, что слухи ходят не только о проклятии, но и о твоей красоте.

Неожиданно было слышать нечто подобное от кого-то, помимо отца и брата, и девушка на миг растерялась. Но гридин, кажется, не шутил.

– Что-то слышать мне их не доводилось. Пытаешься утешить? – невесело усмехнулась Мера. – Лишь самый алчный муж захочет связать со мной жизнь.

– Или тот, кто смотрит глубже чужих суждений.

Мера взглянула на Ратмира с изумлением, а в голову вдруг полезли непрошенные мысли. Гридин был хорош собой, силен и знатного происхождения. Он относился к Мере без пренебрежения и не испытывал неприязни. Он был на хорошем счету среди прочей дружины и наверняка смог бы когда-нибудь повести их за собой. Однако брак с ним не даст княжеству ничего – а это Мера считала самым важным.

Девушка усмехнулась тому, как глупо было даже на миг помыслить о браке с кем-то из своих. Ратмир, видно, принял усмешку на свой счёт, ведь изучающий взгляд Меры не мог от него укрыться. Уши его порозовели, взгляд опустился к земле.

– Я не…

– Ратмир, – оборвала его Мера в надежде избежать неловкости. – Хочу своими глазами увидеть нечисть. Едем на окраины?

Он вмиг переменился в лице.

– Опасно, княгиня! Вдруг что случится? Мне отец голову оторвёт, если позволю тебе так рисковать!