Хладная рать

Глава 18. Отмеченная богом

Мера впервые видела ормарров. Отец и брат, да и другие тоже рассказывали, что это неустрашимые воины, изуродованные множеством шрамов, которые сами же себе наносили, и что один их вид вкупе с боевым кличем способны напугать новобранцев до полусмерти.

Ингвар несомненно выглядел пугающе, но одновременно притягивал, как притягивает и пугает большая высота или дикий зверь. Первое, что бросалось в глаза – вырезанные на его щеках знаки, тяжёлый взгляд, от которого делалось неуютно, крючковатый нос с горбинкой, должно быть, сломанный не раз. С одной стороны волосы его были выбриты широкой полосой у виска, а с другой спускались длинными прядями вперемешку с мелкими косичками. Кольца и деревянные бусины болтались в волосах, в ушах костяные серьги, похожие на клыки какого-то животного, а на шее множество веревочек с деревянными и костяными талисманами. Пожалуй, если бы он решил напасть, а не сидел смирно, удивительно спокойный и сдержанный в компании не слишком приветливой дружины, и Мера бы испугалась. Но кому как не ей лучше всех знать, что не стоит судить о человеке по внешности.

Она с любопытством, едва не граничащим с неуважением, разглядывала чужеземцев, и те с не меньшим любопытством разглядывали ее. Гости пришлись Мере по душе. Акке вел себя невозмутимо и в то же время свободно, не так, как ведут себя ратники в присутствии бояр. Казалось, его совершенно не волнует ни статус сидящих за столом, ни их отношение. Кельда же понравилась тем, что отличалась от любой знакомой Мере девушки. Она была высокой и крепкой, не опускала глаза при прямом взгляде и держалась расслабленно, будто в кругу знакомых. Княгиня даже позавидовала тому, как легко у нее выходит общение. Этим она напоминала брата Светозара.

Однако взгляд то и дело возвращался к Ингвару. Что-то ещё в нем было такое, чего Мера пока понять не могла, но что отзывалось внутри странным ощущением. Словно они делили общую тайну.

Пока холопка Ясна разливала мед а уставшие с дороги ормарры пробовали непривычные им яства, за столом завязалась ничего не значащая беседа. Бояре обращались с гостями вежливо, хоть и не настолько вежливо, как с вестником великого князя, и только Ратмир не скрывал враждебности. Расспрашивали о речном пути и погоде на побережье, о том, какие блюда приняты на их родине. Однако неловкость ощущалась явственно, да такая, какую не смогла сгладить пара чаш меда.

– Это печать вождя моей общины, Хельги, – произнес Ингвар хрипло и низко, глядя Мере в глаза, и показал всем висящий на шее массивный перстень. – Доказательство того, что я не сам по себе. Вожди общин вместе правят землями Орм и вместе принимают решения. Слово одного – это слово каждого. Не сомневайтесь, что наши намерения искренни.

Он говорил это всем присутствующим, но, казалось, обращается только к Мере. Всегда глядел на нее, если только не отвечал на отвлеченные вопросы бояр. Это нравилось княгине. В поведении ормарра не было скрытого пренебрежения, какое обычно доставалось ей от местной знати.

– Все, что у нас есть, это твое слово, – веско заметил Горазд. – Мы не знаем ни ваших вождей, ни ваших законов.

– Купец Вук знает Хельги и подтвердит мои слова.

– Купцам доверия нет!

– Кое-кто так же и про нас с вами говорит, – хохотнул краснощекий Хотен.

Не было ничего удивительного в том, что бояре не желали верить на слово давнему врагу, но сама Мера не видела повода сомневаться в нем.

– Нехорошо начинать наше общение с недоверия, – сказала она. – Давайте лучше послушаем, что предлагают нам вожди.

Ингвар почтительно склонил голову и, все так же глядя на Меру, ответил:

– Союз и поддержку. Мы не раз пытались говорить с Далибором, но он не желает дружеских отношений. Он хочет больше, чем мы готовы отдать. Возможно, если другие князья увидят выгоды мира с нами, им удастся переубедить и его.

– Если вступим в союз с врагом за его спиной – даже если малейший повод усомниться в себе подадим – это будет означать предательство, – обратился к Мере Возгарь, будто бы та уже приняла решение и боярин пытается ее переубедить. – Великий князь подступит к нашим границам с войсками. А мы и в лучшие-то времена не смогли бы выстоять. Даже просто говоря с ними сейчас, мы рискуем навлечь его гнев.

– Понимаю, – кивнул Ингвар. – Но с чего-то начинать нужно. Вожди хотят показать, что открыты к заключению мира, и что лишь один человек стоит сейчас между нами.

– Конечно, мир был бы выгоден нам всем, – тяжело вздохнул Булат. – Но, как бы ни хотелось, мы не повлияем на решение великого князя. В первую очередь говорить нужно с ним.

Горазд с плохо скрытой издёвкой обернулся к гостям и развел руками:

– К тому же, разве не вы первыми стали нападать на наши ладьи и разорять приграничные волости? Думали, видно, что раннды – лёгкая добыча.

Ингвар ответил ему невозмутимым тоном:

– Можно сказать что угодно, лишь бы снискать поддержку, которая так нужна князю. Верить ему или нет – решать только вам.

– Неважно, верим ли мы его словам. Мы все подчиняемся великому князю, и как он сказал, так и будет, – хмуро заметил боярин Возгарь.

За то недолгое время, пока Мера знакома с ним, она успела понять, что боярин одобряет и поддерживает далеко не все решения Далибора, но он достаточно умен и опытен, чтобы понимать, что недовольство лучше держать при себе, иначе самому хуже будет.

Ингвар обвел дружину мрачным взглядом. Теперь он обращался к ним, а не к Мере:

– Очень жаль, что вы позволяете Далибору отправлять ваших людей на смерть. Ведь он-то не жил никогда среди них. Это не его друзья и родня, а ваши. Вы сражаетесь и умираете, когда самому ему не хватает смелости выйти хоть раз на поле боя.

Бояре нахмурились, заворчали. Мера оборвала их холодным тоном:

– Удивительно точно подмечено. Однако дружина права. Все наши земли – его, все наши люди – его, и он волен распоряжаться ими как угодно. Справедливо ли это? Неважно. Важно, что это не изменить. Не мне. Увы, союз с моим княжеством ничего вам не даст. Я на плохом счету у великого князя.