Хладная рать

Глава 25. Плохие вести

Прежде чем позвать гридь и холопов, Мера дождалась рассвета. Ночью колдовская сила возрастала, а днём, наоборот, почти не проявлялась. И если могли в ней заподозрить колдунью, то только в самое темное время – перед рассветом, когда тень ее раздваивалась, а в глазах можно было увидеть перевернутое отражение. И именно в эти моменты наивысшей силы колдунья была уязвима больше всего.

Мера сидела на крыльце, закутавшись в меховую накидку, вдыхала морозный воздух с мелкими снежинками и осторожно потирала саднящие раны. Чужая кровь позволила порезам затянуться, но на коже остались розовые свежие шрамы с корочками засохшей сукровицы. Они постоянно ныли, а стоило девушке начать двигаться, по телу расходились вспышки боли. Больших усилий Мере стоило не морщиться при каждом шаге и не держаться постоянно за живот. Вдыхать приходилось понемногу и неглубоко, ведь это тоже приносило боль.

Ночь и колдовская сила словно поддерживали тело Меры, притупляли ощущения, и даже нож в ее кишках не показался настолько болезненным, как можно было предположить. Однако с наступлением рассвета пришла и слабость. Нечисть уже не могла влиять на живую, делить с ней свою невосприимчивость к ранам. Но Мера надеялась, что ещё немного крови поможет ей восстановиться полностью.

Княгиня внутренне усмехнулась самой себе. Всего седмицу назад она и мыслить не желала о том, что придется причинить кому-то вред ради собственной прихоти, а теперь так легко готова пить кровь, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше. Правду говорят: стоит единожды ощутить власть, уже никогда не сможешь от нее отказаться.

Пока гриди осматривали тело в покоях, а холопы бегали с поручениями по двору и носили воду для предстоящей уборки, Мера пыталась понять, как поступить. Отсутствующим взглядом она следила, как ярко-золотой диск лениво расцвечивает край небосвода малиновым и рыжим, как густая синева постепенно тускнеет и меркнут звезды. Как едва заметно движутся по небу рваные облака, образуя причудливые фигуры, в которых испокон веков люди пытались распознать ниспосланные богами знаки или проблески будущего. Но ничего в них не было на самом деле. Уж Мера теперь точно знала. Если бы боги хотели что-то сказать – сказали бы это прямо.

– Княгиня! – окликнул ее грубый и хриплый после сна голос Булата.

Тот жил неподалеку и первым среди старшей дружины явился в княжьи хоромы, услышав вести. Он шел через двор в компании сына. Оба выглядели мрачными и обеспокоенными, но во взгляде Ратмира крылось ещё и волнение.

– Гридь рассказала о том, что произошло. Ты не ранена?

– Пара царапин, – пустым голосом отозвалась Мера, внимательно следя за его реакцией. – Не о чем волноваться.

Но витязь либо не знал ни о чем, либо хорошо умел скрывать чувства. Ни в голосе, ни в лице его Мера не уловила ни разочарования, ни изумления. Он хмурился – и только.

– Напавший там? – Бутал дёрнул подбородком в сторону хором, и Мера кивнула, поднимаясь со ступеней.

– В покоях. Сходи, посмотри. Хотелось бы узнать, кто это.

Булат мрачно кивнул и прошел мимо нее к двери. Ратмир собирался последовать за отцом, но, когда гридин поравнялся с Мерой, она ухватила его за предплечье. Подождала, пока за Булатом захлопнется дверь, и потянула Ратмира за угол, где их не подслушают случайные встречные. Гридин хоть и удивился этому, но покорно и безмолвно последовал за княгиней.

Мера внимательно заглянула в его глаза. Подозрения и недоверие заставляли сердце болезненно сжиматься. Почему-то мысль о том, что он и есть предатель, причиняла больше всего боли.

– Ты как-то замешан в этом? – сурово проговорила она, придвинувшись почти вплотную.

Ратмир замер на миг, опешив. Потом глаза его округлились, а брови сомкнулись домиком.

– Я? Нет! Нет, конечно, клянусь тебе! – выпалил он сдавленно, с непониманием и обидой. – Но почему ты подумала… Это из-за чужаков, да?

Мера молчала. Слушала его громкое и быстрое сердце, сбившиеся дыхание. Пыталась прочесть в душе, в глазах, в голосе – да хоть как-нибудь прочесть, правду он говорит или нет.

Ратмир снова заговорил, глядя в глаза:

– Я им не доверяю, но если бы даже задумал убить, то точно не стал бы делать этого тайно!

Он выглядел растерянным и даже как будто напуганным. Таким Мере ещё не доводилось видеть гридина. Вглядывался в ее глаза в поисках ответа, который она все не решалась произнести вслух. И чем дольше длилось молчание, тем больше отчаяния появлялось в его лице.

Он выхватил руку Меры, сжал в горячих ладонях – осторожно, словно та была хрупкой.

– Пожалуйста, прости, Мера! Мне жаль, что своим поведением я заставил тебя усомниться в преданности! Я вовсе не собирался оспаривать твое слово, просто я…

– Ладно, будет тебе, – наконец тихо проговорила Мера. – Я верю.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как постепенно лежащая на сердце тревога уходит, и облегчение оттого, что худшие подозрения не подтвердились. Она не знала наверняка, и всегда оставался шанс обмануться, но ей очень хотелось верить.

Медленно смятение на лице Ратмира уступило место робкой улыбке, словно он не до конца поверил услышанному. Потом он вдруг склонился к ее руке, быстро поцеловал перстни на пальцах.

– Спасибо, княгиня!

– Будет тебе… – Мера, смущённая его внезапным жестом, мягко забрала руку и спрятала под накидкой. – Послушай, Ратмир. Надо будет выяснить, кто этот человек наверху и поспрашивать народ – но только тихо! – видели ли его в компании с кем-то из дружины, или, может, с боярскими холопами.

Гридин вмиг стал серьёзен, а на лице вновь отразилась мрачная обеспокоенность.

– Думаешь, он не сам? Думаешь, это кто-то из своих подстроил? Но зачем?

– Возможно, потому что кому-то кажется, что мои действия угрожают княжеству. Возможно, из личных интересов. Почти уверена, что искать следует среди старшей дружины, причем той четверки, что сейчас здесь.

– Что, и отца подозреваешь?

– Не вини меня, я всех сейчас подозреваю. Так что никому ни слова о нашем разговоре. Даже отцу.